-- Податному.
-- Что же, я не прочь... Извольте, подпишу -- пятьдесятъ. Ну, теперь вы, отцы!-- сказалъ онъ, передавая листъ.
-- Нѣтъ, зачѣмъ же намъ? Мы только испортимъ дѣло. Надо просить управляющаго.-- Но управляющій уже клевалъ носомъ и, когда его растолкали, спросилъ съ недоумѣніемъ:
-- Что?.. Кто?.. Какъ?.. А, вотъ что! Жертвую... Двадцать тысячъ!.. Пишите!..
-- Не дури. Говори толкомъ.
-- Толкомъ... двадцать тысячъ... копѣекъ, -- сказалъ управляющій, придя окончательно въ себя.
-- А, это похоже... Ну, пиши... своей рукой.
-- Могу. "Двѣсти рублей Гермогенъ Печеновъ".
-- Великолѣпно! Теперь вы, отцы, -- предлагали свѣтскіе, подписавъ -- кто рубль, кто два, при чемъ только земскій начальникъ подписалъ золотой, а становой совсѣмъ отказался:
-- Потому что, -- откладывалъ онъ на пальцахъ, -- во-первыхъ, господинъ исправникъ не разрѣшилъ еще подписки; во-вторыхъ, исправнику будетъ обидно подписываться послѣ станового, если я пожертвую, напримѣръ, сто рублей. И въ третьихъ...