Затем следовало продолжение записок Надымова.
6-го июня 1899 года. Есть что-то роковое в мгновенно, как молния, сорвавшихся словах. Они и спасают, и губят...
"Шесть лет!"
Какой дивной музыкой звучали эти слова для меня по выходе из лечебницы, каким восторгом они наполняли первые мои годы затем!.. Но какой ужас они с собою несли на шестом году! Они скрипели рычанием голодного тигра в пустыне, дышали пожирающей пропастью, в которую толкали человека, были тающей льдиной в море, готовом проглотить спасшегося, светились двумя безумными глазами локомотива, несущегося на всех парах против человека, онемевшего от ужаса и не могущего сдвинуться с рельсов... Вот мотивы снов ночей бессонных... А дни, светлые солнечные дни, полные ярких красок, чт С они давали? Одну цифру -- шесть. Бежишь от неё, а она всюду перед тобой и за тобой... "Шестой час утра", "шестой час вечера", "шестой класс", "шестой ученик", "шестая страница учебника", "шестая заповедь"... "Палата 6"... В картах "шестёрка" пик. Игра в "шестьдесят шесть"... Звериное число Апокалипсиса... Всюду "шесть и шесть", и так без конца одна и та же цифра в сознании... Помню я, как изо дня в день считал дни этого злого года. Гвоздём вбита была цифра "шесть": не забыть шестого числа, шестого месяца, то есть шестого дня июня 1886 года, когда Егор пророчески вещал мне шесть лет жизни "ровно". Значит, смерть моя должна последовать шестого июня 1892 года... И началось это лихолетье и шло своим обычным шагом. Боже, как быстро прошёл январь!.. Февраль -- теряется аппетит... Доктор даёт какие-то порошки, не помогают... Март -- нет сна -- консилиум и бром... Апрель -- морфий... Май -- пишется завещание тайно от жены... Половина мая -- у-у! -- озноб пробегает по спине! 31-е мая -- уже... Да зачем, зачем так быстро летит время?!.. Уберите календарь!.. О, дайте забвение дней, часов, минут... Дайте назад безумие! Исхудал, изнемог, сил совсем нет у "обречённого", но пока не потерявшего разум человека.
Все объясняли моё болезненное состояние приближением вторых, предполагавшихся очень трудными, родов горячо любимой жены.
-- Как это смешно! Но к чему отрицать? Пусть верят по-своему и обманываются, а своей правды я никогда никому не скажу. Умру как здоровый, а не от той мысли, которую все здоровые назовут бредом, гипнозом...
А Надя едва ходила. Вид больного мужа и сознание своего положения приводили её в отчаяние.
-- Милый, дорогой! Да скажи, что с тобой? Что тебя мучит?
-- Боюсь, боюсь за твои роды, и больше ничего.
-- Да ты не бойся. Будет всё хорошо. Всё предусмотрено. Доктор будет.