-- Не будет? -- испугалась я.
-- Наверняка. Прощайте...
-- Не будет?! Не будет?! -- металась я. -- Нет, будет!
Ну, что было потом, кого я видела, о чём говорила и чтС делала, этого ни мой муж, и никто, кроме одного человека, не знает. Довольно заметить, что на другой день послышался слабый писк новой жизни.
-- Дожил! Неужели?!.. И такой крепыш -- семнадцать фунтов -- лучше сестры! -- Это были слова мужа, при вести, что у него родился сын.
И так ему жить захотелось, и он говорил:
-- Нет, не умру теперь, не хочу умирать ни завтра, ни послезавтра... Ошибся ты, Егор-Горацио! И ошибку твою запечатлею -- мой сын будет носить твоё имя).
9-го ноября 1899 года. Это было давно. Страх смерти прошёл. Теперь Горочке шестой год, а Оле девять...
Так всё это живо развернулось перед мною -- картина прошлого в главных критических моментах, это оживание в лечебнице от Егора, умирание от него же в кругу беззаветно любящей семьи и это спасение от руки женщины, рискнувшей, во имя любви к одному, двумя жизнями.
О, как я безумно люблю свою Надю!..