-- Откуда же ты узнал? Тебе свыше было открыто? Голос с неба был?
-- И вовсе никакого голоса не было.
-- Но как же, как же ты мог узнать мою судьбу?
-- Это я сам... От себя. Так с языка сорвалось, и всё тут. А почему не пять, не десять, а только шесть лет -- право, не умею сказать.
-- И ты в это веришь, Горацио?
Егор подумал и твёрдо сказал:
-- Верю. Иначе как же? Значит, что-то есть в кажном человеке, чего он и сам не понимает, а говорит, как правду...
-- Горацио! Так шесть лет? Ровно шесть?
-- В аккурат -- ни больше, ни меньше!
Этот давний разговор никогда не выходил у меня из головы, а в день именин слова "шесть лет" вспыхивали всегда огненными буквами, освещая всё их роковое значение в дальнейшей жизни.