ГЛАВА XX.
АДАМЪ ПОСѢЩАЕТЪ БОЛЬШУЮ ФЕРМУ.
Адамъ возвратился съ работы въ пустой повозкѣ,-- вотъ почему было еще только четверть седьмого, а онъ уже успѣлъ переодѣться и былъ совсѣмъ готовъ идти въ гости.
-- Что это значитъ, что ты нарядился по воскресному? спросила его Лизбета жалобнымъ голосомъ, когда онъ сошелъ внизъ.-- Неужели это ты въ школу идешь въ своемъ праздничномъ платьѣ?
-- Нѣтъ, мама, отвѣчалъ спокойно Адамъ,-- я иду на Большую Ферму, но можетъ быть зайду потомъ и въ школу, такъ что ты не безпокойся, если я поздно вернусь. Сетъ черезъ полчаса будетъ дома; онъ хотѣлъ только въ деревню зайти, такъ что ты будешь не одна.
-- Зачѣмъ же было переодѣваться, чтобъ идти къ Пойзерамъ, ихъ этимъ не удивишь: они только вчера видѣли тебя въ твоемъ новомъ платьѣ. И съ какой стати обращать рабочій день въ праздникъ? Не понимаю я, что тебѣ за охота знаться съ людьми, которымъ можетъ быть непріятно видѣть тебя въ твоей рабочей курткѣ.
-- Прощай, мама, мнѣ надо идти, сказалъ Адамъ, надѣвая шляпу и выходя.
Но не успѣлъ онъ отойти и десяти шаговъ отъ дому, какъ Лизбета заволновалась, оттого что разсердила его. Само собою разумѣется, что въ основѣ всѣхъ ея возраженій противъ воскреснаго платья лежало подозрѣніе, что оно было надѣто для Гетти; но вся ея сварливость не могла устоять передъ желаніемъ загладить свой промахъ: потребность, чтобы сынъ любилъ ее, была въ ней сильнѣе всѣхъ другихъ чувствъ. Она побѣжала за нимъ, и прежде чѣмъ онъ успѣлъ пройти полъ дороги до ручья, она уже держала его за руку и говорила:
-- Постой, мой мальчикъ, не уходи такъ... не сердись на свою мать! Останется она одна, и все будетъ сидѣть да думать о тебѣ. О комъ ей больше думать?
-- Нѣтъ, мама, я не сержусь, проговорилъ Адамъ серьезно и, остановившись положилъ руку ей на плечо.-- Но я хотѣлъ-бы ради тебя-же самой, чтобы ты предоставила мнѣ дѣлать, что я хочу. Я всегда буду тебѣ добрымъ сыномъ, пока мы живы съ тобой, но у человѣка, кромѣ его обязанностей къ отцу и матери, есть и другія чувства, и ты не должна требовать, что бы я во всемъ подчинялся тебѣ. Для тебя-же самой будетъ лучше, если ты привыкнешь къ мысли, что я никогда не уступлю тебѣ тамъ, гдѣ считаю себя въ правѣ поступать по своему. Такъ-то, мама; не будемъ-же больше объ этомъ говорить.