Онъ поставилъ на землю корзину и вынулъ розу изъ петлички своего жилета.
-- Она чудесно пахнетъ, сказалъ онъ, а тѣ пестрыя, совсѣмъ безъ запаха. Приколите ее къ вашему платью, а потомъ поставьте въ воду: будетъ жаль, если она скоро завянетъ.
Гетти взяла розу, улыбаясь своимъ мыслямъ: она думала о томъ, что Артуръ можетъ завтра пріѣхать, если захочетъ. Въ ея душѣ промелькнулъ проблескъ надежды, и въ порывѣ внезапно нахлынувшаго веселья она сдѣлала то, что очень часто дѣлала и раньше: воткнула розу себѣ въ волосы немного повыше лѣваго уха. Выраженіе нѣжнаго восхищенья на лицѣ Адама омрачилось легкой тѣнью неудовольствія. Страсть Гетти къ щегольству -- это было именно то, что будетъ больше всего раздражать его мать; да и самому ему это не нравилось, насколько ему могло что-нибудь не нравиться въ ней.
-- А, это точно у знатныхъ дамъ на тѣхъ портретахъ, что висятъ въ замкѣ, сказалъ онъ:-- почти у всѣхъ у нихъ или цвѣты въ волосахъ, или золотыя украшенія, или перья. Но мнѣ почему-то всегда непріятно смотрѣть на эти портреты; они напоминаютъ мнѣ тѣ размалеванныя вывѣски, что вывѣшиваются надъ балаганами на Треддльстонской ярмаркѣ. Для женщины не можетъ быть лучшаго украшенія, какъ ея собственные волосы, особенно, когда они вьются, какъ ваши. Мнѣ кажется, что когда женщина молода и хороша, красота ея только выигрываетъ отъ простого наряда. Дина Моррисъ, напримѣръ, очень красива, а она одѣвается совсѣмъ просто. По-моему хорошенькое женское личико не нуждается въ цвѣтахъ; оно само какъ цвѣтокъ,-- по крайней мѣрѣ о вашемъ это можно смѣло сказать.
-- Ну, хорошо, проговорила Гетти съ капризной гримаской, вынимая розу изъ волосъ;-- когда мы придемъ, я надѣну Дининъ чепчикъ, и вы увидите, хороша-ли я въ немъ. Она забыла у насъ одинъ свой чепецъ, такъ-что я могу снять выкройку.
-- Нѣтъ, нѣтъ, я вовсе не хотѣлъ-бы, чтобъ вы носили методистскіе чепцы, какъ у Дины. Это пребезобразный уборъ, и когда она была здѣсь, я часто думалъ, глядя на нее, что она глупо дѣлаетъ, одѣваясь не такъ, какъ всѣ люди. Но я какъ-то не замѣчалъ ее хорошенько, пока она не пришла къ моей матери на прошлой недѣлѣ, а тогда я подумалъ, что къ ея лицу этотъ чепецъ, очень идетъ, и что, пожалуй, безъ него она была-бы хуже. Но у васъ совсѣмъ другое лицо, и я всегда хотѣлъ-бы видѣть васъ такою, какъ вы теперь,-- безъ всякихъ украшеній. Нарядъ васъ долженъ только портить; это все равно, какъ когда слышишь хорошее пѣніе, бываетъ непріятно, если зазвонятъ колоколами и помѣшаютъ слушать.
Онъ взялъ ея руку и снова продѣлъ подъ свою, глядя на нее ласковымъ взглядомъ. Онъ испугался, какъ-бы она не приняла его словъ за нравоученіе, воображая, какъ всякій изъ насъ склоненъ воображать, что она поняла всѣ его недосказанныя мысли. А онъ больше всего боялся, чтобы какая-нибудь темная тучка не омрачила счастья этого вечера. Ни за какія сокровища въ мірѣ онъ не заговоритъ съ ней о своей любви, пока ея зарождающаяся нѣжность къ нему не выростетъ въ настоящую любовь. Въ своемъ воображеніи онъ видѣлъ долгіе годы своей будущей жизни,-- счастливые годы, когда онъ будетъ имѣть право называть Гетти своею. А пока онъ могъ довольствоваться очень немногимъ. И онъ опять поднялъ корзину со смородиной, и они пошли къ дому.
Въ тѣ полчаса, что Адамъ пробылъ въ саду, видъ двора фермы совершенно измѣнился. Теперь онъ былъ полонъ жизни. Марти пропускалъ въ калитку гогочущихъ гусей и злорадно дразнилъ гусака, шипя ему вслѣдъ; дверь амбара визжала на петляхъ, пока Аликъ затворялъ ее, отсыпавъ зерна, сколько было надо; лошадей вели поить подъ аккомпаниментъ неистоваго лая всѣхъ трехъ собакъ и безпрерывнаго "тпруканья" работника Тима, очевидно воображавшаго, что лошади вотъ-вотъ помчатся вскачь и разбѣгутся въ разныя стороны, какъ-будто этимъ смирнымъ, отяжелѣвшимъ отъ работы животнымъ могло придти въ голову не послушаться и направиться не туда, куда ихъ погоняли. Мужчины вернулись съ луговъ, и когда Гетти съ Адамомъ вошли въ кухню, мистеръ Пойзеръ уже сидѣлъ на своемъ трехугольномъ табуретѣ, а дѣдъ -- въ большомъ креслѣ насупротивъ, поглядывая въ пріятномъ ожиданіи на дубовый столъ, на которомъ накрывали ужинать. Мистрисъ Пойзеръ сама постлала скатерть изъ домашняго холста, съ блестящимъ клѣтчатымъ узоромъ и того пріятнаго свѣтло-сѣраго оттѣнка, который такъ радуетъ глазъ всякой разсудительной хозяйки,-- чудесную скатерть изъ тѣхъ, что служатъ двумъ поколѣніямъ, не имѣющую ничего общаго съ "вашей лавочной дрянью", которая въ какой-нибудь годъ изнашивается до дырокъ. Неудивительно, что холодная телятина, свѣжій салатъ и фаршированный гусь казались соблазнительными голоднымъ людямъ, пообѣдавшимъ въ половинѣ перваго. На другомъ, сосновомъ столѣ у стѣны, были разставлены оловянныя тарелки и кружки, и лежали оловянныя ложки для Алика и компаніи: хозяева и слуги ужинали въ одной комнатѣ, что было очень удобно, такъ какъ хозяинъ могъ, не вставая изъ за стола, обращаться къ Алику, когда ему было нужно отдать какое-нибудь распоряженіе на завтрашній день.
-- Очень радъ васъ видѣть, Адамъ, сказалъ мистеръ Пойзеръ. Вы были въ саду? помогали Гетти собирать смородину?.. Ну, садитесь, садитесь. Скоро три недѣли какъ вы у насъ не были. Это хорошо, что вы пришли сегодня: хозяйка угоститъ васъ фаршированнымъ гусемъ,-- они у нея выходятъ удивительно вкусны.
-- Гетти,-- сказала мистрисъ Пойзеръ, заглядывая въ корзину, чтобъ удостовѣриться, хороша-ли смородина,-- сбѣгай наверхъ и пришли сюда Молли. Она тамъ укладываетъ Тотти, а мнѣ она нужна: я пошлю ее нацѣдить пива, потому-что Нанси еще занята въ молочной. А ты пока побудь съ дѣвочкой. Зачѣмъ ты позволила ей уйти отъ тебя съ Томми?-- она такъ наѣлась вишенъ, что потомъ ничего не могла ѣсть.