-- Молчать, Вѣдьма! прикрикнулъ Бартль, оборачиваясь къ ней.-- Ты какъ всѣ бабы: вѣчно суешься со своимъ мнѣніемъ, сама не зная зачѣмъ.
Вѣдьма съ позоромъ отправилась опять въ свою корзину, а хозяинъ ея продолжалъ ужинать въ молчаніи, котораго Адамъ не намѣренъ былъ прерывать: онъ зналъ, что когда старикъ поѣстъ и закуритъ свою трубочку, онъ придетъ въ лучшее настроеніе духа. Адамъ не въ первый разъ слышалъ его разсужденія по поводу женщинъ, но онъ былъ незнакомъ съ прошлымъ мистера Бартля и не зналъ, насколько его взгляды на преимущества женатой жизни вытекаютъ изъ личнаго опыта. Относительно этого пункта Бартль былъ нѣмъ, какъ могила; никто не зналъ даже, гдѣ онъ жилъ раньше, до того, какъ двадцать лѣтъ тому назадъ поселился въ качествѣ единственнаго школьнаго учителя въ этой мѣстности, на счастье всѣхъ окрестныхъ крестьянъ и ремесленниковъ. Если кто-нибудь отваживался спросить его объ этомъ, онъ всегда отвѣчалъ: "О, я перебывалъ во многихъ мѣстахъ; я долго жилъ на югѣ",-- и ломширцамъ не приходило даже въ голову назвать въ видѣ вопроса тотъ или другой городъ на этомъ югѣ, какъ не могло-бы придти въ голову назвать какое-нибудь мѣсто въ Африкѣ.
-- Ну, голубчикъ, теперь мы съ тобой потолкуемъ, сказалъ, наконецъ, Бартль, опорожнивъ вторую кружку пива и закуривъ свою трубку. Но скажи мнѣ сначала, не слыхалъ-ли ты сегодня чего-нибудь особеннаго?
-- Нѣтъ, отвѣчалъ Адамъ,-- кажется, не слыхалъ, насколько я помню.
-- Ну да, они это скрываютъ, они это скрываютъ, я знаю. Но я узналъ случайно, и для тебя, Адамъ, это важная новость,-- или я ужъ такъ поглупѣлъ, что не съумѣю отличить квадратнаго фута отъ клубическаго.
Тутъ Бартль нѣсколько разъ, одинъ за другимъ, неистово затянулся изъ своей трубки, не сводя все это время съ Адама внимательныхъ глазъ. Нетерпѣливые и болтливые люди не умѣютъ поддерживать огонь въ своей трубкѣ спокойными, равномѣрными затяжками: они всегда дадутъ ей сперва почти погаснуть, а потомъ наказываютъ ее за эту оплошность. Наконецъ онъ сказалъ:
-- Сатчеля разбилъ параличъ. Я это узналъ отъ работника, котораго посылали въ Треддльстонъ за докторомъ сегодня поутру, въ седьмомъ часу. Старику, какъ тебѣ извѣстно, далеко за шестьдесятъ; будетъ удивительно, если онъ выживетъ.
-- Ну, что-жъ, сказалъ Адамъ,-- если онъ и умретъ, это вызоветъ, я думаю, больше радости, чѣмъ печали. Онъ всегда былъ черствымъ эгоистомъ и вреднымъ сплетникомъ, хотя, въ сущности, онъ никому не принесъ столько вреда, какъ старому сквайру. Впрочемъ, сквайръ самъ во всемъ виноватъ: вольно-же ему было довѣряться такому олуху,-- вѣдь Сатчель заправлялъ у него всѣми дѣлами, и все только изъ за того, чтобъ съэкономить расходъ на толковаго управляющаго. Я убѣжденъ, что онъ больше потерялъ благодаря дурному присмотру за лѣсомъ, чѣмъ еслибы платилъ двумъ управляющимъ. Если Сатчель помретъ, надѣюсь, что сквайръ найдетъ ему лучшаго замѣстителя, но я не вижу, какую разницу это составитъ для меня.
-- А я вижу, я вижу, сказалъ Бартль;-- да и не я одинъ. Капитанъ скоро будетъ совершеннолѣтній -- ты это знаешь не хуже меня,-- и надо ожидать, что тогда онъ будетъ имѣть больше голоса въ дѣлахъ по имѣнью. А я знаю, да и ты тоже, какое будетъ желаніе капитана насчетъ лѣса, если только явится возможность какой-нибудь перемѣны. Онъ много разъ говорилъ -- кто только этого не слышалъ?-- что онъ завтра-же сдѣлалъ-бы тебя своимъ лѣсничимъ, будь его власть. Да не дальше какъ на этихъ дняхъ онъ говорилъ это мистеру Ирвайну,-- Карроль, камердинеръ Ирвайна, самъ слышалъ. Въ субботу вечеромъ, когда мы всѣ собрались у Кассона и сидѣли за трубками, Карроль туда заходилъ и разсказалъ намъ объ этомъ. А стоитъ кому-нибудь сказать о тебѣ доброе слово, чтобы нашъ ректоръ его поддержалъ,-- за это я отвѣчаю. Ну, и сколько-же было потомъ толковъ о тебѣ у Кассона, кабы ты зналъ! Тебѣ таки порядкомъ досталось; впрочемъ, оно и понятно: нетрудно угадать, какая будетъ пѣсня, когда ослы запоютъ.
-- Любопытно: все это говорилось при мистерѣ Бурджѣ?-- спросилъ Адамъ.-- Или его не было у Кассона въ субботу?