"Хорошенькія маленькія ушки!" сказалъ Артуръ какъ-то вечеромъ, когда Гетти, безъ шляпы, сидѣла возлѣ него на травѣ, и сдѣлалъ видъ, что хочетъ ущипнуть ее за ухо. "Ахъ, если-бъ у меня были хорошенькія серьги!" сказала она вдругъ, прежде чѣмъ успѣла подумать, что она говоритъ. Это желаніе такъ давно вертѣлось у нея на языкѣ, что сорвалось само собой при малѣйшемъ поводѣ. И на другой-же день (это было только на прошлой недѣлѣ) Артуръ нарочно ѣздилъ въ Россетеръ, чтобъ купить эти сережки. Эта маленькая прихоть, такъ наивно выраженная, привела его въ восторгъ своимъ милымъ ребячествомъ; ни разу не случалось ему слышать ничего подобнаго. И онъ завернулъ коробочку въ нѣсколько обертокъ, чтобы только имѣть удовольствіе видѣть, какъ Гетти будетъ ихъ разворачивать съ возростающимъ любопытствомъ, пока, наконецъ, глаза ея не поднимутся на него, сіяя радостью и восхищеніемъ.
Нѣтъ, не о томъ, кто подарилъ ей эти серьги, думала она, когда улыбалась, глядя на нихъ. Вотъ она вынимаетъ ихъ изъ коробочки, но не затѣмъ, чтобы прижать къ губамъ, а чтобы продѣть себѣ въ уши -- на одну минутку -- только взглянутъ, какъ она въ нихъ хороша. Вотъ она глядится въ зеркало, поворачивая головку то направо, то налѣво, точно прислушивающаяся птичка. Невозможно читать ей мораль по поводу какихъ-то серегъ, когда глядишь на нее! Для чего-же и быть на свѣтѣ драгоцѣннымъ жемчужинамъ и самоцвѣтнымъ камнямъ, какъ не для украшенія такихъ ушекъ? Даже тѣ маленькія круглыя дырочки, что остаются въ нихъ, когда она снимаетъ сережки, нисколько ихъ не портятъ: быть можетъ, у водяныхъ нимфъ и у всѣхъ этихъ очаровательныхъ воздушныхъ существъ, которыя не имѣютъ души, такія дырочки въ ушкахъ существуютъ отъ природы, чтобы они могли украшать ихъ алмазами. А Гетти должна быть однимъ изъ этихъ существъ: слишкомъ больно думать, что она -- женщина, и что женская доля ждетъ ее впереди,-- что въ своемъ юномъ невѣдѣніи она ткетъ легкую паутину безумныхъ мечтаній и напрасныхъ надеждъ, и что можетъ настать день, когда эта паутина опутаетъ ее и сдѣлается для нея отравленнымъ одѣяніемъ, которое будетъ разъѣдать ея тѣло, сожметъ ее, какъ тисками, и разомъ превратитъ ея ребяческія -- мимолетныя и мелкія -- ощущенія въ глубокую человѣческую скорбь.
Но ей нельзя долго любоваться серьгами, а то она заставитъ ждать дядю и тетку. И она поскорѣе кладетъ ихъ въ коробочку и прячетъ въ ящикъ. Придетъ время, когда ей можно будетъ носить всякія серьги, какія она захочетъ; она уже и теперь живетъ въ волшебномъ невидимомъ мірѣ блестящихъ нарядовъ изъ прозрачнаго газа, изъ мягкаго шелка и бархата,-- такихъ, какъ она видѣла въ гардеробныхъ шкапахъ миссъ Лидіи въ замкѣ, которые показывала ей камеристка; она чувствуетъ браслеты у себя на рукахъ, ступаетъ по мягкимъ коврамъ и смотрится въ большое, высокое зеркало. Но есть у нея въ ящикѣ одна вещица, которую она смѣло можетъ надѣть и сегодня: она подвѣситъ ее на ожерелье изъ мелкихъ темныхъ бусъ, которое она всегда надѣваетъ по праздникамъ. Это ожерелье ей непремѣнно надо надѣть: оно такъ хорошо оттѣняетъ ея шею; только обыкновенно она носитъ на немъ маленькій плоскій флакончикъ съ духами, а сегодня надѣнетъ медальонъ. Онъ нравился Гетти гораздо меньше серегъ, хотя это былъ прекрасный большой медальонъ, съ эмалью на задней стѣнкѣ въ видѣ букета цвѣтовъ и съ красивымъ золотымъ ободкомъ вокругъ стекла, за которымъ виднѣлась волнистая прядка свѣтлорусыхъ волосъ, и на ней два маленькихъ колечка другихъ -- темныхъ кудрей. Она засунетъ медальонъ за поясъ юбки, и никто его не увидитъ. Дѣло въ томъ, что у Гетти была еще одна страсть -- развѣ немногимъ слабѣе ея страсти къ нарядамъ,-- и въ силу этой-то другой ея страсти ей было пріятно надѣть этотъ медальонъ, хотя-бы его и не было видно. Она носила-бы его постоянно, если-бы не боялась, что тетка станетъ приставать къ ней, зачѣмъ она носитъ ленточку на шеѣ. И вотъ, теперь она подвѣсила медальонъ къ ожерелью, а ожерелье надѣла на шею. Оно было не особенно длинно, какъ разъ такой длины, что медальонъ можно было засунуть за поясъ. Теперь ей оставалось только надѣть длинные рукава, новенькій бѣлый кисейный платочекъ и соломенную шляпу, къ которой она приколола бѣлую ленту вмѣсто розовой, уже успѣвшей полинять отъ іюльскаго солнца. Эта шляпа была для Гетти каплей горечи въ чашѣ блаженства этого дня: шляпа была не совсѣмъ новая,-- всѣ замѣтятъ, что солома немного загрязнилась, особенно въ сравненіи съ бѣлой лентой; а у Мэри Бурджъ сегодня навѣрное будетъ новая шляпа. Чтобы утѣшить себя, Гетти взглянула на свои бѣлые бумажные чулочки: положительно они были прехорошенькіе, Еще-бы! вѣдь она отдала за нихъ почти всѣ свои накопленныя деньги. Грезы Гетти о будущемъ не могли сдѣлать ее нечувствительной къ тріумфамъ въ настоящемъ. Конечно, капитанъ Донниторнъ такъ ее любитъ, что ему дѣла нѣтъ до другихъ, но вѣдь эти другіе не знаютъ, какъ горячо онъ ее любитъ, и ей было непріятно явиться передъ ними дурно одѣтой и незамѣтной, хотя-бы на самое короткое время.
Когда Гетти сошла въ кухню, вся семья была уже въ сборѣ -- разумѣется, всѣ въ своихъ лучшихъ праздничныхъ платьяхъ. Все это утро колокола такъ усердно звонили въ честь двадцать первой годовщины дня рожденія капитана, и всю домашнюю работу на фермѣ кончили такъ рано, что Марти и Томми страшно волновались, боясь, какъ-бы вмѣсто замка ихъ не повели въ церковь, пока мать не успокоила ихъ, сказавъ, что обѣдня не входитъ въ число увеселеній сегодняшняго дня. Мистеръ Пойзеръ заикнулся-было о томъ, чтобы запереть домъ и оставить его на произволъ судьбы. "Нѣтъ никакой опасности, чтобы къ намъ вломились сегодня", сказалъ онъ: -- ни одного вора не останется, всѣ уйдутъ въ замокъ. А если домъ запереть, тогда можно отпустить всѣхъ рабочихъ: такого дня имъ больше не придется увидѣть". Но мистрисъ Пойзеръ отвѣчала съ величайшей рѣшимостью: "Съ тѣхъ поръ, какъ я сдѣлалась хозяйкой, я никогда не оставляла домъ на произволъ судьбы, и не оставлю. Съ послѣдней недѣли здѣсь шатается столько подозрительнаго вида бродягъ, что они могутъ растащить весь домъ до послѣдней ложки. Всѣ бродяги всегда заодно. Счастье еще, что до сихъ поръ не перетравили нашихъ собакъ и не зарѣзали насъ въ постели: по пятницамъ, когда мы расплачиваемся съ поденщиками, у насъ въ домѣ всегда лежатъ деньги, и навѣрно они это знаютъ. Можетъ быть, они знаютъ даже, куда мы сегодня идемъ, потому что когда чортъ захочетъ подстроить каверзу человѣку, онъ всегда найдетъ для этого средства".
-- Пустяки! сказалъ мистеръ Пойзеръ.-- Съ какой стати насъ зарѣжутъ въ постели! Въ моей комнатѣ всегда виситъ ружье, а у тебя такія чуткія уши, что ты услышишь, если мышь заскребется въ чуланѣ. Впрочемъ, если ты такъ безпокоишься, пожалуй, пусть Аликъ остается дома до половины дня, а къ пяти часамъ Тимъ его смѣнитъ. Въ случаѣ чего они могутъ спустить съ цѣпи Барбоску, да и Аликова -- стоитъ ему свистнуть,-- вцѣпится въ горло первому бродягѣ, которому вздумается насъ навѣстить.
Мистрисъ Пойзеръ приняла этотъ компромисъ, но сочла не лишнимъ запереть на болты всѣ окна и двери, и теперь, въ послѣдній моментъ передъ отъѣздомъ, работница Нанси закрывала ставни кухоннаго окна, хотя оно выходило во дворъ и, находясь подъ непосредственнымъ наблюденіемъ Алика и двухъ псовъ, едва-ли могло представлять какія-либо удобства для осуществленія разбойническихъ цѣлей.
Крытая повозка безъ рессоръ уже стояла у крыльца, готовая вмѣстить всю семью, кромѣ работниковъ-мужчинъ. Мистеръ Пойзеръ и дѣдъ усѣлись впереди, на наружномъ сидѣньѣ, а внутри помѣстились всѣ женщины и дѣти: нѣмъ повозка полнѣе, тѣмъ лучше, потому что меньше трясетъ, а широкіе бока и толстыя руки Нанси могутъ служить превосходной подушкой. Но мистеръ Пойзеръ, во избѣжаніе тряски, все время ѣхалъ шагомъ, такъ-что сидѣвшимъ въ повозкѣ было достаточно времени обмѣниваться привѣтствіями и впечатлѣніями съ пѣшеходами, направлявшимися въ ту-же сторону. Ихъ было такъ много, что всѣ тропинки между зелеными лугами и золотыми нивами пестрѣли движущимися точками самыхъ яркихъ цвѣтовъ: тутъ мелькала красная жилетка, соперничая съ макомъ, кивавшимъ изъ-за колосьевъ своими головками, тамъ -- синій шейный платокъ съ развѣвающимися концами, ярко выдѣлявшимися на фонѣ новенькой бѣлой блузы, Весь Брокстонъ и весь Гейслопъ шли въ замокъ веселиться въ честь "наслѣдника", а старики и старухи, ни разу не бывавшіе по сю сторону холма за послѣднія двадцать лѣтъ, должны были пріѣхать всѣ вмѣстѣ въ повозкѣ одного изъ фермеровъ (эту мысль подалъ мистеръ Ирвайнъ). Колокола опять зазвонили -- въ послѣдній разъ, такъ какъ звонарямъ тоже хотѣлось принять участіе въ празднествѣ, и не успѣли умолкнуть колокола, какъ грянула новая музыка, такъ-что даже старый Гнѣдко -- смирная лошадка, тащившая повозку мистера Пойзера,-- насторожила уши. Это подъѣзжалъ оркестръ музыкантовъ Общества взаимопомощи, явившійся во всемъ своемъ великолѣпіи -- въ голубыхъ шарфахъ, съ голубыми кокардами и со знаменемъ, на которомъ вокругъ рисунка, изображавшаго шахту, красовался девизъ: "Братская любовь да будетъ жить вѣчно".
Повозки, разумѣется, не въѣзжали во дворъ. Всѣ должны были вылѣзать у сторожки, а экипажи отправлялись домой.
-- Да тутъ уже цѣлая ярмарка, сказала мистрисъ Пойзеръ, выходя изъ своей повозки. И въ самомъ дѣлѣ, въ паркѣ была уже большая толпа: оживленныя группы бродили подъ высокими дубами, а ребятишки бѣгали по припеку, разглядывая высокіе шесты, увѣнчанные развѣвающимися по вѣтру различными частями одежды, которыя должны были служить призомъ для самыхъ ловкихъ гимнастовъ.-- Вотъ никогда бы не подумала, что въ двухъ приходахъ живетъ столько народу... Господи помилуй, какая, однако, жара на солнцѣ! Тотти, поди сюда, а то тебѣ опечетъ всю мордашку... Право, имъ, кажется, незачѣмъ было растапливать плиту: они могли-бы состряпать обѣдъ прямо на солнцѣ... Я пойду посижу въ комнатѣ мистрисъ Бестъ.
-- Погоди, погоди минутку, сказалъ мистеръ Пойзеръ.-- Вонъ подъѣзжаетъ повозка со стариками: посмотримъ, какъ они вылѣзутъ и поплетутся всѣ вмѣстѣ,-- такую картину не скоро увидишь въ другой разъ.-- Отецъ, я думаю, ты всѣхъ ихъ помнишь молодыми?