Адамъ стоялъ надъ нимъ въ темнотѣ и ожидалъ, когда онъ встанетъ.
Вотъ онъ теперь отомстилъ, нанесъ свой ударъ, для котораго онъ напрягалъ всю силу своихъ нервовъ и мышцъ,-- и къ чему-же это его привело? Чего онъ достигъ?-- Только насытилъ свой гнѣвъ, удовлетворилъ своей жаждѣ мести. Онъ не возвратилъ себѣ Гетти, не измѣнилъ прошлаго; все оставалось какъ было... И ему до слезъ стало стыдно своей безцѣльной злобы.
Но отчего Артуръ не встаетъ? Адамъ все ждалъ, когда-же онъ пошевелится, и время тянулось для него безконечно. "Великій Боже! неужели я его убилъ?" -- и Адамъ содрогнулся, вспомнивъ о своей силѣ. Съ возрастающимъ страхомъ онъ опустился на колѣни подлѣ Артура и приподнялъ его голову изъ папоротниковъ. На лицѣ не было никакихъ признаковъ жизни: глаза закрыты, зубы стиснуты. "Умеръ!.. убитъ!" Ужасъ, овладѣвшій Адамомъ, окончательно укрѣпилъ его въ этой мысли. Онъ могъ только чувствовать, что на лицѣ Артура написана смерть, и что онъ, Адамъ, безсиленъ передъ ней. Не двигая ни однимъ мускуломъ, онъ стоялъ на колѣняхъ, какъ воплощеніе отчаянія передъ образомъ смерти.
ГЛАВА XXVIII.
ДИЛЕММА.
Прошло очень немного минутъ по часамъ -- хотя для Адама этотъ промежутокъ тянулся очень долго,-- когда онъ подмѣтилъ первый проблескъ сознанія на лицѣ Артура и слабое содроганіе въ тѣлѣ. Горячая радость, затопившая его душу, принесла съ собой остатокъ его старой привязанности къ этому человѣку.
-- Что вы чувствуете, сэръ? Болитъ у васъ что-нибудь? спросилъ онъ нѣжно, распуская галстухъ Артуру.
Артуръ поднялъ на него мутный взглядъ, и въ лицѣ его что-то дрогнуло, какъ-будто память возвращалась къ нему. Но онъ только еще разъ весь вздрогнулъ и ничего не сказалъ.
-- Болитъ у васъ что-нибудь, сэръ? спросилъ опять Адамъ трепещущимъ голосомъ.
Артуръ поднесъ руку къ пуговицамъ своего жилета, и когда Адамъ разстегнулъ его, онъ глубоко перевелъ духъ.