-- Я не намѣренъ давать вамъ никакихъ обѣщаній, сказалъ Артуръ въ отчаяніи, не находя выхода изъ своего положенія и потому все больше и больше сердясь.-- Я поступлю такъ, какъ найду нужнымъ,
-- Нѣтъ, я не могу на это согласиться, отвѣчалъ Адамъ рѣзкимъ, рѣшительнымъ тономъ.-- Я хочу имѣть подъ собой твердую почву. Мнѣ нужна увѣренность, что вы покончили съ тѣмъ, чему никогда-бы не слѣдовало начинаться. Я помню, что вы баринъ, а я -- простой рабочій, и никогда не забудусь передъ вами; но въ этомъ дѣлѣ мы съ вами равны: теперь я говорю съ вами, какъ мужчина съ мужчиной, и не могу уступить.
Нѣсколько минутъ Артуръ не отвѣчалъ. Наконецъ онъ сказалъ:
-- Ну, хорошо, завтра мы увидимъ. Теперь я не въ силахъ больше говорить,-- я боленъ.
Съ этими словами онъ всталъ и взялъ свою шляпу, собираясь идти.
-- Вы больше не увидитесь съ ней! воскликнулъ Адамъ съ новымъ приступомъ гнѣва и подозрѣнія, и, шагнувъ къ двери, прислонился къ ней спиной.-- Или скажите мнѣ, что она не можетъ быть моей женой,-- что вы мнѣ солгали,-- или обѣщайте исполнить то, о чемъ я васъ просилъ.
Адамъ, предлагая эту альтернативу, какъ злой рокъ стоялъ передъ Артуромъ, который сдѣлалъ было два шага къ двери и остановился -- слабый, дрожащій, разбитый тѣломъ и духомъ. Онъ боролся съ собой. Обоимъ показалось, что прошло очень много времени, прежде чѣмъ онъ выговорилъ, наконецъ, слабымъ голосомъ:
-- Я обѣщаю. Пропустите меня.
Адамъ отодвинулся отъ двери и отворилъ ее. Артуръ ступилъ на порогъ, но опять остановился и прислонился къ косяку.
-- Вы слишкомъ слабы, сэръ; вы не дойдете одинъ, сказалъ Адамъ.-- Возьмите мою руку.