Впрочемъ, мистрисъ Пойзеръ, какъ только пони тронулся съ мѣста, повернула налѣво кругомъ, подарила двухъ смѣшливыхъ дѣвицъ такимъ взглядомъ, отъ котораго тѣ моментально скрылись на черную кухню, вошла въ домъ и, вынувъ изъ своего вязанья иглу, которою оно было заколото, принялась вязать съ всегдашней своей быстротой.
-- Ну, вотъ, теперь ты надѣлала дѣла, сказалъ ей мистеръ Пойзеръ, немножко встревоженный, но не безъ торжествую щаго восхищенія передъ подвигомъ жены.
-- Да, я это знаю, отвѣчала мистрисъ Пойзеръ;-- но зато я сказала-таки свое слово -- отвела душу на всю жизнь. Какая радость и жить-то, когда у тебя закупоренъ ротъ, и ты не смѣешь выпускать свои мысли иначе, какъ по капелькѣ, точно разсохшійся боченокъ. Я никогда не раскаюсь въ томъ, что сейчасъ говорила, проживи я хоть до девятаго десятка, какъ самъ старый сквайръ,-- хотя на это трудно разсчитывать, потому что, какъ кажется, на томъ свѣтѣ нѣтъ мѣста только тѣмъ, которые и на этомъ свѣтѣ никому не нужны.
-- Однако, ты, я думаю, не очень-то обрадуешься, если черезъ годъ, къ будущему Михайлову дню, тебѣ придется распрощаться съ старымъ домомъ и перекочевывать въ чужія мѣста, гдѣ никто тебя не знаетъ, замѣтилъ на это мистеръ Пойзеръ.-- Тяжело это будетъ для обоихъ насъ,-- ужъ я не говорю про отца.
-- Не понимаю, что тебѣ за охота придумывать бѣды: мало-ли что можетъ случиться до будущаго Михайлова дня! До тѣхъ поръ капитанъ можетъ сдѣлаться нашимъ хозяиномъ, и мало-ли еще что, отвѣчала мистрисъ Пойзеръ, обнаруживая совершенно несвойственную ей склонность отнестись съ розовыми надеждами къ затрудненію, вызванному ея собственными заслугами, а не чужой оплошностью.
-- Никакихъ бѣдъ я не придумываю, сказалъ на это мистеръ Пойзеръ, поднимаясь со своего трехногаго табурета и неспѣшнымъ шагомъ направляясь къ дверямъ,-- но мнѣ будетъ очень жаль разстаться съ старымъ домомъ и съ приходомъ, гдѣ я родился и выросъ, и гдѣ жили мои отцы до меня. Мы пустили здѣсь корни и, я боюсь, никогда не приживемся въ другомъ мѣстѣ.
ГЛАВА XXXIII.
НОВЫЯ ЗВЕНЬЯ.
Ячмень былъ, наконецъ, убранъ, и осеннія вечеринки шли своимъ чередомъ, не дожидаясь унылой поры сбора бобовъ. Яблоки и орѣхи были собраны и уже лежали въ погребахъ. Запахъ сыворотки исчезъ съ дворовъ фермъ и замѣнился запахомъ солода. Лѣса за замкомъ и придорожныя деревья приняли величественный, грустно-торжественный видъ подъ низко нависшимъ хмурымъ небомъ. Пришелъ Михайловъ день съ его корзинами душистыхъ пурпурныхъ сливъ и съ болѣе блѣднымъ пурпуромъ маргаритокъ,-- суетливый Михайловъ день, когда работники -- молодые парни и дѣвушки -- мѣняютъ мѣста, и когда ихъ встрѣчаешь цѣлыми десятками, пробирающихся по проселкамъ, между пожелтѣвшихъ изгородей, съ узелками въ рукахъ. Но хоть Михайловъ день и пришелъ, а мистеръ Тёрль, прославленный арендаторъ, такъ и не переѣхалъ на Долговую Ферму, и старый сквайръ въ концѣ концовъ былъ-таки принужденъ посадить тамъ новаго управителя. Въ обоихъ приходахъ стало извѣстно, что дальновидный планъ сквайра разстроился изъ-за того, что Пойзеры "не поймались на удочку", и геройскій подвигъ мистрисъ Пойзеръ обсуждался на всѣхъ фермахъ съ азартомъ, который только усиливался отъ частыхъ повтореній разсказа. Извѣстіе о томъ, что Бонапартъ вернулся изъ Египта, было сравнительно безвкуснымъ, и отпоръ, встрѣченный французами въ Италіи, былъ ничто въ сравненіи съ отпоромъ, который дала мистрисъ Пойзеръ старому сквайру. Мистеру Ирвайну приходилось выслушивать варіанты этой исторіи въ домѣ каждаго своего прихожанина, за единственнымъ исключеніемъ замка. Но такъ какъ мистеръ Ирвайнъ поставилъ себѣ за правило избѣгать ссоръ съ мистеромъ Донниторномъ (чего и достигалъ до сихъ поръ съ поразительнымъ искусствомъ), онъ не могъ разрѣшить себѣ удовольствія посмѣяться надъ пораженіемъ этого джентльмена ни съ кѣмъ, кромѣ своей матери, которая объявила, что будь она богата, она назначила-бы мистрисъ Пойзеръ пожизненную пенсію за храбрость, и даже выразила желаніе пригласить ее въ пасторатъ, дабы выслушать изъ ея собственныхъ устъ разсказъ объ интересной сценѣ.
-- Нѣтъ, матушка, этого я не могу допустить, сказалъ мистеръ Ирвайнъ,-- Конечно, со стороны мистрисъ Пойзеръ это былъ актъ несомнѣнно справедливой, но все-таки самовольной расправы, а должностному лицу не подобаетъ поощрять самосудъ. Я не долженъ подавать повода къ распространенію слуховъ, что эта ссора интересуетъ меня, иначе я потеряю даже и то слабое хорошее вліяніе, какое я еще имѣю на старика.