-- Нѣтъ, положительно эта женщина нравится мнѣ даже больше, чѣмъ ея сливочный сыръ, сказала мистрисъ Ирвайнъ.-- Храбрости у нея на троихъ мужчинъ, даромъ что она такая
I худая и блѣдная; да и языкъ преострый.
-- Да, на это она молодецъ: отбрѣетъ лучше всякой бритвы. И преоригинальный у нея способъ изъясняться. Это одинъ изъ тѣхъ умовъ-самородковъ, которые обогащаютъ пословицами народный языкъ. Я, кажется, разсказывалъ вамъ, какъ мѣтко она сказала про Крега, что онъ точно пѣтухъ, который воображаетъ, что солнце встаетъ только затѣмъ, чтобы послушать, какъ онъ запоетъ. Вѣдь это та-же басня Эзопа въ одной коротенькой фразѣ.
-- Однако, прескверная будетъ штука, если старикъ прогонитъ ихъ съ фермы на будущій годъ.-- какъ ты думаешь?
-- О, нѣтъ, до этого не дойдетъ. Пойзеръ такой хорошій арендаторъ, что Донниторнъ подумаетъ да подумаетъ, прежде чѣмъ рѣшиться на такую крайнюю мѣру; вѣрнѣе всего, что онъ переваритъ свою обиду,-- тѣмъ дѣло и кончится. Но во всякомъ случаѣ онъ долженъ будетъ прислать имъ предувѣдомленіе къ Благовѣщенью, и тогда мы съ Артуромъ сдвинемъ небо и землю, а ужъ заставимъ его сдаться. Такихъ старожиловъ прихода, какъ Пойзеры, нельзя допускать уходить.
-- А до Благовѣщенья -- кто знаетъ, что можетъ случиться, замѣтила мистрисъ Ирвайнъ.-- Въ день рожденія Артура меня поразило, какъ сильно старикъ подался: вѣдь ему восемьдесятъ три года, какъ тебѣ извѣстно. Просто безсовѣстно доживать до такихъ лѣтъ; это дозволяется только женщинамъ.
-- Особенно, когда у нихъ есть старые холостяки сыновья, которые останутся безъ нихъ горькими сиротами,-- докончилъ со смѣхомъ мистеръ Ирвайнъ, цѣлуя у матери руку.
Мистрисъ Пойзеръ точно сговорилась съ мистрисъ Ирвайнъ: всякій разъ, какъ ея мужу случалось высказать опасеніе насчетъ того, что ихъ могутъ попросить очистить ферму, она отвѣчала ему: "Почемъ мы знаемъ, что можетъ случиться до Благовѣщенья",-- одно изъ неоспоримыхъ общихъ положеній, заключающихъ въ себѣ частный смыслъ, который далеко нельзя назвать неоспоримымъ. Но было-бы, право, слишкомъ жестоко относительно человѣческой природы считать человѣка преступникомъ только за то, что онъ можетъ спокойно думать о смерти своего восьмидесятилѣтняго ближняго, хотя-бы то былъ самъ король. Никто не повѣритъ, чтобы хоть одинъ англичанинъ -- кромѣ самыхъ тупоумныхъ -- оказался вполнѣ вѣрноподданнымъ при такихъ тяжелыхъ условіяхъ
Если не считать вышеупомянутыхъ періодическихъ опасеній мистера Пойзера, въ домѣ у нихъ все шло по старому. Въ послѣднее время мистрисъ Пойзеръ замѣчала въ Гетти поразительную перемѣну къ лучшему. Правда, "дѣвочка стала какая-то скрытная: иной разъ изъ нея клещами слова не вытянешь"; но за то она гораздо меньше думала о нарядахъ и дѣлала свое дѣло старательно, безъ всякихъ напоминаній. Поразительно было еще и то, что теперь она никогда не просилась въ гости; напротивъ: ее приходилось упрашивать, чтобы заставить когда-нибудь выйти прогуляться. А когда тетка ей объявила, что отнынѣ и впредь ея уроки рукодѣлья въ замкѣ прекращаются, она покорилась этому безъ всякихъ возраженій и даже не дулась потомъ. Должно быть, такъ оно и есть, разсуждала мистрисъ Пойзеръ, что дѣвочка, наконецъ, полюбила Адама, и эта внезапная ея фантазія поступить въ горничныя была вызвана какой-нибудь маленькой ссорой или недоразумѣніемъ между ними, которое потомъ уладилось потому что всякій разъ, какъ Адамъ показывался на Большой Фермѣ, юна видимо приходила въ лучшее настроеніе духа и говорила больше обыкновеннаго, а между тѣмъ, когда являлся къ нимъ съ визитомъ мистеръ Крегъ или кто-нибудь другой изъ ея обожателей, она становилась почти угрюмой.
Самъ Адамъ наблюдалъ за нею сперва съ тревогой и трепетомъ, а потомъ съ удивленіемъ, радостью и надеждой. Пять дней спустя послѣ того, какъ онъ ей передалъ письмо Артура, онъ набрался храбрости и опять пошелъ на Большую Ферму, хоть и боялся, что Гетти будетъ тяжело его видѣть. Ея не было на кухнѣ, когда онъ вошелъ; нѣсколько минутъ онъ просидѣлъ, бесѣдуя съ мистеромъ и мистрисъ Пойзеръ и дрожа отъ страха, что вотъ сейчасъ они скажутъ ему, что Гетти больна. Но вскорѣ раздались знакомые легкіе шаги, и мистрисъ Пойзеръ сказала: "Иди сюда, Гетти. Гдѣ ты была?" Тогда Адамъ долженъ былъ обернуться. Онъ былъ увѣренъ, что найдетъ въ ней страшную перемѣну, и чуть не вздрогнулъ, увидѣвъ, что она улыбается такъ, какъ-будто она рада ему. На первый взглядъ она была все та-же, только на головѣ у нея былъ сегодня чепчикъ, котораго онъ никогда не видалъ на ней по вечерамъ. И однако, присматриваясь къ ней, пока она сидѣла за шитьемъ или вставала за чѣмъ-нибудь и проходила по кухнѣ, онъ убѣдился, что перемѣна была: ея щечки не утратили своей свѣжести, и улыбалась она не меньше, чѣмъ вообще въ послѣднее время, но въ глазахъ, въ выраженіи лица, въ движеніяхъ было что-то новое -- менѣе ребяческое, болѣе серьезное, зрѣлое. "Бѣдняжка!" думалъ Адамъ; "это всегда такъ бываетъ: это оттого, что она переживаетъ свое первое сердечное горе. Но она перенесетъ его,-- у нея есть характеръ. Благодарю за это моего Бога!"