Онъ съ любовью смотрѣлъ на нее, и его сильная рука сжимала ея руку. Его присутствіе дѣйствовало на нее успокоительно: его покровительственная нѣжность наполняла ее чувствомъ покоя и безопасности,-- она давно ужъ къ этому привыкла. Ахъ, если-бъ она могла вычеркнуть свое прошлое! Если-бъ она не знала другой любви, кромѣ своей тихой привязанности къ Адаму... Слезы показались у нея на глазахъ. когда карета тронулась, и она взглянула на него въ послѣдній разъ.
"Благослови ее Боже за то, что она любитъ меня!" думалъ Адамъ, возвращаясь къ своей работѣ въ обществѣ неизмѣннаго Джипа.
Но Гетти плакала не объ Адамѣ,-- не о страданіяхъ, которыя ему придется пережить, когда онъ узнаетъ, что она уѣхала отъ него навсегда. Она плакала о собственной несчастной судьбѣ, разлучавшей ее съ этимъ честнымъ, любящимъ человѣкомъ, который отдавалъ ей всю свою жизнь, и вынуждавшей ее, какъ какую-нибудь жалкую просительницу, обращаться за помощью къ тому, для кого необходимость заботиться о ней будетъ несчастьемъ.
Въ три часа того-же дня Гетти сидѣла на имперіалѣ дилижанса, который, какъ ей сказали, долженъ былъ доставить ее въ Лейчестеръ. Это была только часть долгаго, долгаго пути до Виндзора, и она не могла отдѣлаться отъ смутнаго страха, что этотъ безотрадный, утомительный путь приведетъ ее, можетъ быть, только къ началу новый страданіи.
Но вѣдь Артуръ въ Виндзорѣ... Навѣрно онъ не разсердится за то, что она пріѣдетъ къ нему. Если онъ и не любитъ ее теперь, какъ любилъ прежде, такъ все-таки онъ обѣщалъ, что всегда будетъ ей другомъ.
Книга пятая.
ГЛАВА XXXVI.
СТРАНСТВІЕ СЪ НАДЕЖДОЙ
Долгій, безотрадный путь съ тоскою на сердцѣ, отъ знакомаго и привычнаго къ неизвѣстному,-- ужасная это вещь даже для образованныхъ, богатыхъ и сильныхъ,-- тяжелая даже тогда, когда насъ зоветъ впередъ сознаніе долга, а не гонитъ страхъ.
Что-же это было для Гетти, съ ея жалкими, узкими мыслями, не расплывавшимися болѣе въ туманныхъ надеждахъ, но сосредоточенными на опредѣленномъ ожиданіи, леденившемъ ей кровь?-- для Гетти, вертѣвшейся все въ томъ-же маленькомъ кругу воспоминаній, рисовавшей себѣ вновь и вновь все тѣ-же ребяческія, неясныя картины того, что ее ожидало, не видѣвшей въ широкомъ Божьемъ мірѣ ничего, кромѣ ничтожной исторіи собственныхъ наслажденій и страданій,-- для Гетти, съ ея нѣсколькими гинеями въ карманѣ и такой длинной и трудной дорогой впереди? У нея не хватитъ денегъ, чтобы сдѣлать весь путь въ дилижансахъ,-- она это навѣрное знала: дорога до Стонитона обошлась ей дороже, чѣмъ она разсчитывала,-- значитъ ей придется довольствоваться простыми повозками, и пройдетъ Богъ знаетъ сколько времени, прежде чѣмъ она доберется до цѣли своего пути. Старикъ кондукторъ Окбурнскаго дилижанса веселый толстякъ, замѣтивъ въ числѣ наружныхъ пассажировъ такую хорошенькую молодую женщину, пригласилъ ее сѣсть рядомъ съ нимъ и, чувствуя, что въ качествѣ кучера и мужчины, ему не мѣшало-бы открыть бесѣду какою-нибудь соотвѣтствующей обстоятельствамъ шуткой, онъ приступилъ къ дѣлу, какъ только дилижансъ съѣхалъ съ мостовой на мягкую дорогу. Пощелкавъ предварительно бичемъ и бросивъ на Гетти искоса нѣсколько лукавыхъ взглядовъ, онъ высвободилъ свои губы изъ-подъ шарфа и сказалъ: