-- А что, онъ у васъ молодецъ собой? футовъ шести ростомъ, я думаю?
-- Кто? спросила Гетти, немного удивленная.
-- Да милый дружокъ, съ которымъ вы распрощались. Или, можетъ быть, вы ѣдете къ нему?-- а?
Гетти почувствовала, какъ все лицо ея вспыхнуло, а потомъ поблѣднѣло. Навѣрное этотъ кучеръ что-нибудь знаетъ о ней... Можетъ быть, онъ знаетъ Адама и скажетъ ему, куда она поѣхала. Деревенскому жителю трудно повѣрить, чтобы человѣкъ, играющій роль въ его собственномъ приходѣ, былъ гдѣ-нибудь неизвѣстенъ, и еще труднѣе было для Гетти представить себѣ, чтобы слова, такъ близко ея касавшіяся, могли быть сказаны случайно. Она такъ испугалась, что не могла говорить.
-- Ну, полно, сказалъ кучеръ, замѣтивъ, что его шутка подѣйствовала далеко не такъ пріятно, какъ онъ ожидалъ;-- не принимайте этого слишкомъ серьезно: если онъ васъ обидѣлъ, возьмите другого. Такой хорошенькой дѣвушкѣ не долго обзавестись сердечнымъ дружкомъ.
Когда Гетти увидѣла, что кучеръ не дѣлаетъ больше никакихъ личныхъ намековъ, ея страхъ понемногу улегся, но все-таки она не посмѣла спросить его, на какіе города идетъ дорога въ Виндзоръ. Она сказала ему, что ѣдетъ въ одно мѣсто сейчасъ за Стонитономъ, и когда дилижансъ остановился у воротъ гостиницы, она поскорѣе взяла свою корзину, сошла и отправилась въ другую часть города. Придумывая свой планъ поѣздки въ Виндзоръ, она не предвидѣла никакихъ затрудненій, кромѣ трудности выбраться изъ дому, и когда эта трудность была устранена, мысли ея перенеслись къ ожидавшей ее встрѣчѣ съ Артуромъ: она старалась представить себѣ, какъ-то онъ ее приметъ и будетъ-ли ласковъ съ ней, не останавливаясь на томъ, какія приключенія могли ей встрѣтиться въ пути. Она не представляла себѣ подробностей своего путешествія, потому что не имѣла никакого понятія о путешествіяхъ вообще, воображала, что ей за глаза хватитъ трехъ гиней, бывшихъ у нея въ карманѣ. Только въ Стонитонѣ, увидѣвъ, какъ дорого обошелся этотъ первый конецъ, она начала пугаться за дальнѣйшій путь и тутъ только въ первый разъ вспомнила, что она даже не знаетъ, черезъ какія мѣста ей придется проѣзжать. Подъ гнетомъ этой новой тревоги она ходила по мрачнымъ улицамъ Стонитона, отыскивая пріюта, и, наконецъ, вошла въ какую-то маленькую гостиницу, очень невзрачную на видъ, надѣясь, что здѣсь съ нея недорого возьмутъ за ночлегъ. Она спросила хозяина гостиницы, не знаетъ-ли онъ, черезъ какіе города надо ѣхать, чтобы попасть въ Виндзоръ.
-- Право, не могу вамъ сказать, былъ отвѣтъ.-- Виндзоръ -- это гдѣ-нибудь близко отъ Лондона, потому что тамъ живетъ король. Во всякомъ случаѣ, прежде всего вамъ надо ѣхать въ Ашби -- это къ югу отъ насъ. Но отсюда до Лондона, я думаю, столько-же городовъ, сколько домовъ у насъ въ Стонитонѣ. Самъ-то я впрочемъ, никогда не путешествовалъ.... Но какъ это вы, такая молоденькая, пустились одна въ такой далекій путь?
-- Я ѣду къ брату; онъ служитъ солдатомъ въ Виндзорѣ, отвѣчала Гетти, пугаясь пытливаго взгляда хозяина.-- Мнѣ не по средствамъ путешествовать въ дилижансахъ; я хотѣла-бы нанять повозку. Не знаете-ли, не будетъ-ли завтра случая въ Ашби?-- не ѣдетъ-ли туда кто-нибудь?
-- Мало-ли туда ѣздитъ народу, да только гдѣ ихъ искать? Вы можете весь городъ обойти и все-таки ничего не узнать. Лучше всего выходите пѣшкомъ, а тамъ авось кто-нибудь васъ нагонитъ и подвезетъ.
Каждое его слово ложилось свинцомъ на душу Гетти, отнимая у нея послѣднюю бодрость. Долгій путь развертывался передъ нею конецъ за концомъ; даже до Ашби добраться оказывалось совсѣмъ не такъ просто: можетъ быть, это займетъ цѣлый день -- почемъ она знаетъ?-- а дорога до Ашби -- только ничтожная часть остального пути. Но этотъ путь долженъ быть сдѣланъ,-- ей необходимо видѣть Артура. Ахъ, чего-бы она не дала теперь, чтобы имѣть подлѣ себя кого-нибудь, кто бы заботился о ней! Эта хорошенькая кошечка Гетти, никогда не встававшая поутру безъ увѣренности, что она увидитъ знакомыя лица тѣхъ, на кого она имѣла признанныя права,-- она, для которой поѣздка въ Россетеръ верхомъ, за спиной у дяди, была далекимъ путешествіемъ,-- которая жила среди вѣчнаго праздника, въ мечтахъ объ удовольствіяхъ, потому что всѣ ея житейскія дѣла дѣлались за нее,-- она, которая еще нѣсколько мѣсяцевъ тому назадъ не знала другихъ огорченій, кромѣ какой-нибудь новой ленточки Мэри Бурджъ, наполнявшей ее завистью, или головомойки, полученной отъ тетки за то, что она плохо присмотрѣла за Тотти,-- должна теперь совершать свой трудный путь одна... Родной, мирный домъ оставленъ навсегда и впереди -- ничего, кромѣ трепетной надежды на пристанище, до которого такъ еще далеко.... Только теперь въ первый разъ, лежа ночью безъ сна на чужой жесткой постели, она поняла, что ея домъ былъ для нея счастливымъ домомъ, что дядя ея былъ ей добрымъ роднымъ, что ея тихая жизнь въ Гейслопѣ, среди знакомыхъ людей и предметовъ, когда парадное платье и шляпка составляли всю ея гордость, и когда нечего и не отъ кого было прятать,-- была счастливая жизнь. О, какъ она рада была-бы проснуться и увидѣть, что то была дѣйствительность, а лихорадочный бредъ, въ которомъ она жила послѣднее время,-- только короткій, страшный сонъ. Съ тоской и горькимъ сожалѣніемъ вспоминала она о томъ, что оставила за собой. Она жалѣла себя: ея сердце было слишкомъ переполнено^ своей собственной мукой,-- въ немъ не было мѣста для чужихъ страданій.... А между тѣмъ, до этого жестокаго письма Артуръ былъ такой нѣжный и любящій! Воспоминаніе объ этомъ все еще имѣло для нея обаяніе, хотя теперь это была лишь капля воды, уже не утолявшая ея жажды. Ибо Гетти не могла представить себя въ будущемъ иначе, какъ скрывающеюся отъ всѣхъ, ее знавшихъ, а такая жизнь -- хотя-бы даже съ любовью -- не имѣла для нея никакой прелести, тѣмъ менѣе жизнь, покрытая стыдомъ. Она не читала романовъ, и чувства служащія основой романамъ, были доступны ей лишь въ слабой степени, такъ что начитанныя дамы съ тонкими чувствами едва-ли поймутъ состояніе ея души. Все, выходившее за предѣлы ея простыхъ понятій и привычекъ, въ которыхъ она выросла, было ей до такой степени чуждо, что, загадывая о будущемъ, она не могла придавать ему какую-бьгго ни было опредѣленную форму: она могла только надѣяться, что Артуръ такъ или иначе позаботится о ней и укроетъ отъ гнѣва и презрѣнія. Онъ не женится на ней и не сдѣлаетъ ее знатной дамой, а помимо этого онъ не могъ дать ей ничего, что было-бы достойно ея честолюбія и желаній.