-- Ахъ, сэръ, но можете-ли вы что-нибудь мнѣ о немъ разсказать? Не знаете-ли, гдѣ онъ живетъ? Горе совсѣмъ сломило моего бѣднаго дядю: онъ потерялъ голову -- не могъ даже припомнить, гдѣ живетъ Адамъ Бидъ.
-- Близехонько отсюда,-- я узналъ отъ мистера Ирвайна. Онъ нанимаетъ комнату надъ лавкой жестяника; первая улица направо, какъ выйдешь изъ тюрьмы. Съ нимъ вмѣстѣ живетъ старикъ -- школьный учитель. Однако, прощайте; желаю вамъ успѣха.
-- Прощайте, сэръ, благодарю васъ.
Въ то время, какъ Дина, въ сопровожденіи сторожа, проходила тюремнымъ дворомъ, послѣднія торжественный отблескъ заката, озарявшій тюремныя стѣны, дѣлалъ ихъ, казалось, еще мрачнѣе и выше, и на этомъ мрачномъ фонѣ нѣжное, блѣдное лицо подъ квакерскимъ чепцемъ больше чѣмъ когда-либо, походило на бѣлый цвѣтокъ. Сторожъ все время поглядывалъ на нее искоса, но молчалъ, какъ будто чувствовалъ, что его грубый голосъ прозвучитъ въ ея присутствіи слишкомъ рѣзкимъ диссонансомъ. Когда они вошли въ темный корридоръ, который велъ въ камеру осужденной, онъ высѣкъ огня и сказалъ самымъ вѣжливымъ тономъ:
-- Въ камерѣ теперь уже почти темно, но если хотите, я могу немного постоять и посвѣтить вамъ.
-- Нѣтъ, другъ, благодарю,-- отвѣтила Дина. Лучше я войду къ ней одна.
-- Какъ хотите,-- сказалъ сторожъ, поворачивая ключъ въ замкѣ и пріотворяя дверь ровно настолько, чтобы пропустить въ нее Дину. Лучъ свѣта отъ его фонаря упалъ въ противуположный уголъ камеры, гдѣ, на соломенномъ тюфякѣ тюремной койки, сидѣла Гетти, обхвативъ руками колѣна и спрятавъ въ нихъ лицо. Казалось, она спала, хотя скрипъ отворившейся двери долженъ былъ бы ее разбудить.
Дверь опять затворилась, и въ камерѣ стало темно, только сверху, сквозь маленькое рѣшетчатое окошко, проходилъ слабый свѣтъ догоравшаго дня; впрочемъ, этого свѣта было достаточно, чтобы различить очертанія предметовъ. Съ минуту Дина стояла, не шевелясь и не рѣшаясь заговорить (она думала, что Гетти, можетъ быть, спитъ) и съ глубокою жалостью смотрѣла на скорченную, неподвижную фигуру, которая была передъ нею. Наконецъ, она тихо окликнула:
-- Гетти!
Тѣло Гетти едва замѣтно содрогнулось, какъ отъ слабаго электрическаго толчка, но она не подняла головы. Дина опять заговорила, на этотъ разъ громче, съ едва сдерживаемый-!", глубокимъ волненіемъ: