-- Да, я -- судья и могу добыть вамъ пропускъ. Но развѣ вы знаете заключенную?
-- Да, мы съ ней родня: моя родная тетка замужемъ за ея дядей, Мартиномъ Пойзеромъ. Меня здѣсь не было; я была въ Лидсѣ, когда стряслась эта бѣда; я только сегодня пріѣхала въ Стонитонъ. Умоляю васъ, сэръ, ради Отца Нашего небеснаго, пропустите меня къ ней и позвольте мнѣ съ нею остаться.
-- Какъ-же вы узнали о приговорѣ, если вы только-что вернулись изъ Лидса?
-- Я видѣлась съ дядей послѣ суда. Онъ уже уѣхалъ домой, и бѣдная грѣшница всѣми покинута. Прошу у васъ, какъ милости, сэръ, достаньте мнѣ разрѣшеніе остаться при ней.
-- Какъ!? Неужели вы намѣрены остаться здѣсь на ночь? Знаете-ли вы, что осужденная выказала страшную нераскаянность: она даже почти не отвѣчаетъ, когда съ ней говорятъ.
-- Ахъ, сэръ, Господь еще можетъ найти путь къ ея сердцу. Не надо медлить.
-- Въ такомъ случаѣ, идите; я знаю, что у васъ есть ключъ къ человѣческимъ сердцамъ,-- сказалъ пожилой джентльменъ.
Онъ позвонилъ, и дверь отворилась. Очутившись въ тюремномъ дворѣ, Дина сняла шаль и шляпу,-- машинально, по привычкѣ, которую она пріобрѣла, когда проповѣдовала, молилась, или навѣщала больныхъ. Когда они вошли въ сторожку привратника, она такъ же машинально положила то и другое на стулъ. Въ ней не было замѣтно волненія, напротивъ,-- лицо ея дышало глубокимъ, сосредоточеннымъ спокойствіемъ, какъ будто она отрѣшилась отъ всего земнаго и положилась на помощь Того, Кто всюду невидимо между нами присутствуетъ.
Сказавъ нѣсколько словъ привратнику, судья повернулся къ ней и сказалъ:
-- Сторожъ проводитъ васъ въ камеру заключенной и, если вы пожелаете, оставитъ васъ съ нею на ночь; но вамъ не дадутъ свѣчи -- это противъ тюремныхъ правилъ. Мое имя полковникъ Тоунлей; если я чѣмъ-нибудь могу вамъ служить, спросите сторожа: онъ вамъ укажетъ, гдѣ я живу. Я тоже принимаю участіе въ Гетти Соррель ради этого славнаго парня, Адама Бида. Въ тотъ день, когда вы говорили проповѣдь въ Гейслопѣ, я случайно встрѣтилъ его и сегодня узналъ на судѣ, хотя онъ очень измѣнился.