-- Скажите, тамъ, въ домѣ, что я уѣхалъ,-- уѣхалъ въ Стонитонъ, проговорилъ онъ глухимъ, прерывающимся отъ волненія голосомъ, вскочилъ въ сѣдло и пустилъ лошадь въ галопъ.
ГЛАВА XLV.
ВЪ ТЮРЬМѢ.
Въ тотъ-же вечеръ, передъ самымъ закатомъ, у дверей Стонитонской тюрьмы, прислонившись къ нимъ спиной, стоялъ пожилой джентльменъ и что-то говорилъ выходившему изъ тюрьмы капеллану. Капелланъ простился и ушелъ, а пожилой джентльменъ остался стоять, равнодушно поглядывая на мостовую и задумчиво поглаживая свой подбородокъ, какъ вдругъ вниманіе его было привлечено нѣжнымъ и звучнымъ женскимъ голосомъ, обратившимся къ нему со словами:
-- Позвольте васъ спросить, сэръ: можно мнѣ войти въ тюрьму?
Джентльменъ обернулся, но прежде, чѣмъ отвѣтить, съ минуту пристально смотрѣлъ на говорившую.
-- Я видѣлъ васъ раньше,-- сказалъ онъ наконецъ.-- Помните, какъ вы говорили проповѣдь на лужайкѣ, въ деревнѣ Гейслопъ, въ Ломширѣ?
-- Да, сэръ, я помню. Не вы-ли тогда проѣзжали верхомъ и остановились меня послушать?
-- Да, я. Зачѣмъ вамъ въ тюрьму?
-- Мнѣ хотѣлось бы повидать Гетти Соррель, молодую женщину, которую сегодня приговорили къ смерти, и, если мнѣ разрѣшатъ, остаться при ней. Можете вы мнѣ разрѣшить это своею властью, сэръ?