-- Онъ умеръ такъ внезапно... О, это было ужасно, Артуръ! начала свои изліянія бѣдная тетя Лидія. Артуръ сѣлъ и терпѣливо выслушалъ ее до конца. Когда она, наконецъ, замолчала, онъ сказалъ:
-- Теперь я оставлю васъ на четверть часа, милая тетя,-- мнѣ нужно пройти къ себѣ въ комнату, а потомъ мы съ вами все хорошенько обсудимъ. Въ моей комнатѣ все приготовлено, Мильсъ? спросилъ онъ стараго слугу, который ждалъ его въ прихожей въ сильномъ волненіи.
-- Какъ-же, сэръ, все готово... Тамъ лежатъ письма къ вамъ; я положилъ ихъ на письменный столъ въ вашей уборной.
Войдя въ небольшую комнату, которая носила названіе уборной, но служила ему кабинетомъ и гостиной, Артуръ мелькомъ взглянулъ на письменный столъ и замѣтилъ на немъ нѣсколько писемъ и пакетовъ; но онъ чувствовалъ себя до такой степени запыленнымъ послѣ долгаго и спѣшнаго пути, что прежде всего ему хотѣлось помыться и переодѣться. Нимъ былъ уже тутъ и все приготовилъ, и вскорѣ Артуръ, съ тѣмъ восхитительнымъ ощущеніемъ свѣжести и бодрости во всемъ тѣлѣ, какое мы испытываемъ только поутру, поднявшись съ постели, вернулся въ первую комнату, чтобы прочесть свои письма. Косые лучи вечерняго солнца били прямо въ окно, и когда Артуръ опустился въ бархатное кресло, ощущая на себѣ его пріятную теплоту, его охватило чувство покоя и благосостоянія,-- то отрадное чувство, которое, вѣроятно, испытываетъ каждый изъ насъ теплымъ весеннимъ днемъ въ расцвѣтѣ нашей молодости я здоровья, когда судьба сулила намъ впереди какую-нибудь новую, пріятную перспективу, когда будущее растилалось передъ нами цвѣтущей, веселой равниной, и мы не спѣшили заглядывать въ него, потому что спѣшить было не за чѣмъ, потому что все оно цѣликомъ было наше.
Первое письмо лежало адресомъ кверху: оно было отъ мистера Ирвайна; Артуръ сейчасъ же узналъ его руку. Внизу, подъ адресомъ, стояло: "прошу передать немедленно по пріѣздѣ." письмо отъ мистера Ирвайна... Въ этомъ не было ничего удивительнаго для Артура: вѣроятно, ректору понадобилось сообщить ему что-нибудь раньше, чѣмъ они увидятся Мало-ли какое спѣшное дѣло могло быть къ нему у мистера Ирвайна при существующихъ обстоятельствахъ! Артуръ вскрылъ конвертъ, съ пріятною мыслью о томъ, что скоро онъ увидится со своимъ другомъ.
"Пишу вамъ въ надеждѣ, что вы получите мое письмо тотчасъ же по пріѣздѣ, такъ какъ самъ я въ это время буду въ Стонитопѣ, куда меня призываетъ самый тягостный долгъ, какой когда-либо выпадалъ на мою долю, и я считаю своею обязанностью сообщить вамъ обо всемъ случившемся.
"Я не скажу вамъ ни одного слова упрека: возмездіе, которое падаетъ на васъ, и безъ того велико. Всѣ слова, какія я могъ-бы сказать вамъ въ эту минуту, будутъ слабы и ничтожны въ сравненіи съ тѣми, въ которыхъ я передамъ фактъ.
"Гетти Соррель въ тюрьмѣ, и въ пятницу ее будутъ судить за дѣтоубійство"...
Дальше Артуръ не читалъ... Въ одинъ мигъ онъ былъ на ногахъ, и съ минуту простоялъ, какъ оглушенный громомъ, съ такимъ чувствомъ, какъ будто жизнь оставляетъ его. Но вслѣдъ затѣмъ онъ выбѣжалъ изъ комнаты, крѣпко сжимая въ рукѣ письмо. Такъ пробѣжалъ онъ корридоръ и въ два прыжка спустился съ лѣстницы въ прихожую. Мильсъ былъ еще тамъ, но Артуръ не замѣтилъ его; онъ пробѣжалъ мимо, какъ будто за нимъ гнались по пятамъ. Старый слуга бросился слѣдомъ за нимъ такъ быстро, какъ только могли нести его ноги: онъ догадался,-- онъ зналъ, куда такъ спѣшилъ его молодой баринъ.
Придя въ конюшню, Мильсъ засталъ, что тамъ уже сѣдлаютъ лошадь. Тѣмъ временемъ Артуръ дочитывалъ послѣднія строки письма. Когда ему подали лошадь, онъ сунулъ письмо въ карманъ и только тутъ замѣтилъ встревоженное лицо Мильса.