-- Дина, помоги мнѣ... Я не могу такъ чувствовать, какъ ты... Сердце мое ожесточилось.
Дина крѣпко сжала цѣплявшуюся за нее руку, и вся ея душа вылилась въ молитвѣ:
Іисусъ, Спаситель грѣшниковъ, незримо присутствующій здѣсь! Ты извѣдалъ всю глубину человѣческаго страданія, Ты опускался во мракъ ночи, гдѣ нѣтъ Бога, и изъ груди Твоей вырвался крикъ отчаянія, когда всѣ покинули Тебя. Приди же, Господи, пожать плоды трудовъ Твоихъ, Твоего предстательства за насъ предъ Отцомъ Твоимъ. Простри десницу Твою,-- Ты можешь спасти погибающаго даже въ послѣднюю минуту,-- и спаси эту бѣдную грѣшницу. Душа ея окутана тьмой; ее гнетутъ цѣпи грѣха, и она не можетъ двинуться на встрѣчу Тебѣ; она можетъ только чувствовать, что сердце ея ожесточено, и что Ты покинулъ ее. Она -- Твое Созданіе, Господи, и въ своей немощи она взываетъ къ тебѣ. Спаситель! это крикъ слѣпца,-- Тебя зоветъ этотъ крикъ! Услышь его! Разсѣй окружающій ее мракъ. Взгляни на нее тѣмъ взглядомъ невыразимой любви и печали, который Ты нѣкогда обратилъ на того, кто отрекся отъ Тебя, и сердце ея смягчится!
-- Взгляни, Боже вѣчный! Я привожу ее къ Тебѣ, какъ нѣкогда къ Тебѣ приводили недужныхъ и бѣсноватыхъ, и Ты исцѣлялъ ихъ. Вотъ она здѣсь, передъ Тобою. Ею овладѣли слабость и страхъ; но это только страхъ страданій и смерти тѣлесной. Вдохни въ нее Твой Животворныя Духъ и вложи ей въ душу иной страхъ -- страхъ передъ содѣяннымъ ею грѣхомъ. Отверзи ей очи, дай ей почувствовать присутствіе Бога Живаго, Который все видитъ и знаетъ, для Котораго нѣтъ ничего сокровеннаго и Который ждетъ, чтобы она обратилась къ Лему, чтобы она здѣсь, сейчасъ-же, исповѣдала Ему свой грѣхъ, моля Его о прощеніи, пока ое не настигъ еще мракъ смерти,-- пока минута искупленія не ушла навѣки, какъ вчерашній день, который никогда не вернется.
-- Спаситель! есть еще время вырвать эту бѣдную душу изъ вѣчной тьмы. Я вѣрю, вѣрю въ Твою безконечную любовь! Что значатъ моя любовь и моя молитва передъ Твоими? Я могу лишь поддерживать ее моими слабыми руками, указывать ей моимъ страданіемъ путь ко спасенію. Но Ты,-- Ты только дохнешь на мертвую душу, и она возстанетъ отъ безпробуднаго сна смерти.
-- Я вижу Тебя. Господи! Вотъ Ты идешь во тьмѣ,-- идешь, какъ ясное утро, и несешь съ Собой искупленіе. Я вижу на Твоемъ тѣлѣ знаки Твоихъ страданій, я знаю, знаю,-- Ты можешь и хочешь ее спасти! Ты не дашь ей погибнуть навѣки.
-- Приди-же, всемогущій Боже! Пусть мертвые услышатъ Твой голосъ! Пусть слѣпые прозрятъ! Пусть эта грѣшная душа почувствуетъ присутствіе Бога и пойметъ, что отъ Него ей никуда не уйти. Пусть она забудетъ всякій страхъ, кромѣ страха передъ грѣхомъ, разлучающимъ ее съ Тобой. Смягчи ожесточенное сердце, отверзи нѣмыя уста, заставь ее воззвать изъ глубины души: "Отецъ! я согрѣшила"!..
-- Дина!-- воскликнула Гетти съ рыданіемъ, бросаясь ей на шею,-- я буду говорить,-- я все скажу, ничего не скрывая.
Но она такъ рыдала, что не могла говорить. Дина нѣжно подняла ее съ колѣнъ, посадила на койку и сама сѣла рядомъ. Много прошло времени прежде, чѣмъ стихли рыданія Гетти, и даже послѣ того, какъ она успокоилась, онѣ долго еще просидѣли, не шевелясь и прижавшись другъ къ другу. Наконецъ, Гетти прошептала:
-- Я это сдѣлала, Дина... я его зарыла въ лѣсу... ребеночка... Онъ такъ кричалъ!-- Я слышала его крикъ даже тогда, когда была уже далеко... Слышала всю ночь... Я и вернулась оттого, что слышала, какъ онъ кричитъ.