-- Я приду, Дина... завтра утромъ... если до тѣхъ поръ ничто не измѣнится. Если это должно случиться, я найду въ себѣ силы придти. Скажите ей, что я прощаю ее; скажите, что я приду... передъ концомъ.
-- Я не стану настаивать, вѣрно такъ говоритъ вамъ голосъ вашего сердца, сказала Дина.-- Прощайте, мнѣ надо спѣшить. Просто удивительно, какъ она привязалась ко мнѣ: ни на минуту не отпускаетъ. Прежде она всегда была ко мнѣ холодна, но теперь несчастіе смягчило ее. Прощайте, Адамъ, да подкрѣпитъ васъ Господь и да пошлетъ Онъ вамъ силы вынести самое худшее.
Дина протянула руку, которую Адамъ, молча, пожалъ.
Бартль Масси хотѣлъ было встать, чтобы помочь ей приподнять тяжелую дверную щеколду, но прежде, чѣмъ онъ успѣлъ подойти, она была уже у дверей и, кинувъ ему на ходу своимъ нѣжнымъ голосомъ: "Прощайте, другъ!" спустилась съ лѣстницы легкими шагами.
-- Ну, сказалъ Бартль, снимая очки и положивъ ихъ въ карманъ,-- ужъ если нельзя на свѣтѣ безъ бабъ, которыя баламутятъ людей, то справедливость требуетъ, чтобы были между ними и такія, которыя приносятъ намъ утѣшеніе; и эта -- такая, эта -- такая. Жаль, что она методистка; впрочемъ, нѣтъ такой бабы, у которой не было-бы своего гвоздя въ головѣ.
Адамъ въ эту ночь совсѣмъ не ложился; волненіе ожиданія, возраставшее съ каждымъ часомъ, который приближалъ его къ роковой минутѣ, было слишкомъ сильно, и не смотря на всѣ упрашиванья Адама, не смотря на всѣ его обѣщанія вести себя смирно, школьный учитель тоже не спалъ.
-- Что мнѣ значитъ, мой милый, какая-нибудь лишняя безсонная ночь? говорилъ Бартль.-- Скоро уже я буду спать въ землѣ сномъ непробуднымъ. Позволь-же мнѣ, пока еще можно, раздѣлить съ тобой твое горе.
Долго тянулась эта печальная ночь для Адама. Онъ, то шагалъ на короткомъ пространствѣ маленькой комнатки отъ стѣны до стѣны, то сидѣлъ, закрывъ лицо руками. Въ комнатѣ не слышно было ни звука, кромѣ тиканья часовъ на столѣ, да шороха перегорающаго угля въ каминѣ, за которымъ тщательно присматривалъ школьный учитель. Минутами волненіе Адама разрѣшалось бурною, безсвязною рѣчью.
-- Еслибъ я могъ только что-нибудь сдѣлать, чтобы спасти ее, я принялъ бы какія угодно мученія! Но знать все это и сидѣть сложа руки,-- это выше человѣческихъ силъ!.. Сидѣть и думать, что было бы теперь, еслибъ не онъ... О, Боже! вѣдь сегодня мы должны были вѣнчаться!
-- Да, да, мой мальчикъ, проговорилъ нѣжно Бартль; -- это большое горе, тяжелое горе. Но помни: когда ты думалъ жениться на ней, ты не зналъ, какая у нея натура. Ты не подозрѣвалъ, что она можетъ до такой степени ожесточиться въ такое короткое время и сдѣлать то, что она сдѣлала.