-- Знаю, знаю, сказалъ Адамъ.-- Я думалъ, что у нея любящее, нѣжное сердце, что она не способна солгать ни словомъ, ни дѣломъ. Могъ-ли я думать иначе? Да еслибы не онъ. еслибъ онъ не смутилъ ее своими ухаживаніями, еслибы я женился на ней и окружилъ ее любовью и заботами, она, можетъ быть, никогда бы не сдѣлала ничего дурного. Что за бѣда, еслибъ даже мы жили съ ней несовсѣмъ ладно? Все было-бы пустяки въ сравненіи съ этимъ...
-- Никогда нельзя знать, парень, никогда нельзя знать, что можетъ случиться. Горе твое теперь слишкомъ живо; понадобится время,-- много времени,-- чтобы залѣчить твою рану. Но я всегда былъ хорошаго мнѣнія о тебѣ: я увѣренъ, что ты все перетерпишь и станешь опять человѣкомъ. И мы не можемъ предвидѣть, что выйдетъ изъ всего этого.
-- Что же еще изъ этого можетъ выйти! воскликнулъ съ гнѣвомъ Адамъ.-- Чтобы ни вышло, для нея это ничего не измѣнитъ; она должна умереть. Терпѣть не могу этой манеры во всемъ находить утѣшеніе. Лучше-бы сдѣлали люди, еслибы поняли наконецъ, что сдѣланное зло ничѣмъ не поправишь. Когда человѣкъ испортилъ жизнь своему ближнему, онъ не имѣетъ права утѣшать себя мыслью, что изъ этого можетъ выйти добро для другихъ. Ничье благополучіе не сниметъ позора съ пси и не спасетъ ее отъ смерти.
-- Ну, успокойся, успокойся, мой мальчикъ,-- проговорилъ Бартль кроткимъ голосомъ, представлявшимъ странный контрастъ со свойственной ему авторитетной манерой и страстью къ противорѣчію.-- Очень можетъ быть, что я говорю глупости; я -- старикъ, и давнымъ давно позабылъ, какъ люди волнуются и страдаютъ. Поучать терпѣнію другихъ всегда легко.
-- Простите меня, мистеръ Масси, сказалъ Адамъ съ раскаяніемъ въ голосѣ;-- я погорячился. Я не долженъ былъ съ вами такъ говорить,-- не сердитесь на меня!
-- Нѣтъ, нѣтъ, мой мальчикъ, я не сержусь.
Ночь прошла въ мучительномъ волненіи, но первый лучъ холоднаго разсвѣта принесъ съ собою то страшное спокойствіе, которое приходитъ вмѣстѣ съ отчаяніемъ, Скоро уже не будетъ неизвѣстности.
-- Теперь пойдемте въ тюрьму, мистеръ Масси, сказалъ Адамъ, когда стрѣлка часовъ подошла къ шести.-- Если есть что-нибудь новое, мы тамъ узнаемъ.
На улицахъ уже было движеніе: народъ шелъ все въ одну сторону, къ одной цѣли. Адамъ старался не думать о томъ, куда шли эти люди, то и дѣло обгонявшіе его во время этого короткаго перехода отъ его квартиры къ тюрьмѣ.
Онъ вздохнулъ съ облегченіемъ, когда тюремныя ворота затворились за нимъ, и онъ не могъ больше видѣть этой жадной до зрѣлищъ толпы.