Нѣтъ, въ тюрьмѣ не было ничего новаго: ни отсрочки, ни помилованія не пришло.
Адамъ по крайней мѣрѣ полчаса пробылъ на тюремномъ дворѣ, не рѣшаясь послать сказать Динѣ, что онъ пришелъ. Вдругъ онъ услышалъ чей-то голосъ, говорившій: "Телѣга тронется въ половинѣ восьмого".
Надежды не было: надо идти,-- надо сказать ей послѣднее "прости" передъ вѣчной разлукой.
Десять минутъ спустя Адамъ былъ у дверей камеры. Дина прислала ему сказать, что она не можетъ выйти къ нему,-- она ни на минуту не можетъ оставить Гетти; но Гетти готова его принять.
Когда онъ вошелъ, онъ не сразу увидѣлъ ее: волненіе парализовало въ немъ всѣ внѣшнія чувства, и ему показалось, что въ камерѣ совершенно темно. Когда дверь за нимъ затворилась, онъ простоялъ съ минуту, ошеломленный и весь дрожа.
Но мало по малу онъ сталъ привыкать къ полутьмѣ и разсмотрѣлъ темные глаза, опять глядѣвшіе на него, но теперь безъ улыбки. Господи, какъ они были печальны! Въ послѣдній разъ онъ видѣлъ ихъ въ тотъ день, когда прощался съ нею, съ сердцемъ, полнымъ любви, радости и надежды; тогда они улыбались ему сквозь слезы съ милаго, розоваго дѣтскаго личика. Теперь лицо это было точно изъ мрамора; нѣжныя губки судорожно подергивались -- блѣдныя, полуоткрытыя; прелестныя ямочки пропали, а глаза... Самое ужасное было то, что они были такъ похожи на глаза Гетти! Это были ея глаза, смотрѣвшіе на него съ такою безнадежною скорбью, какъ будто она воскресла изъ мертвыхъ и пришла разсказать ему о своихъ страданіяхъ.
Она крѣпко прижималась къ Динѣ, какъ будто въ ней одной была вся сила и надежда, какія у нея еще оставались, а жалость и любовь, сіявшія на лицѣ Дины, казались видимымъ залогомъ невидимаго искупленія и прощенія.
Когда глаза ихъ встрѣтились, когда Адамъ и Гетти взглянули другъ на друга, она тоже замѣтила въ немъ страшную перемѣну, и это еще усилило ея страхъ. Въ первый разъ Гетти видѣла человѣческое лицо, на которомъ, какъ въ зеркалѣ, отразились ея собственныя страданія. Адамъ стоялъ передъ ней воплощеніемъ ужаснаго прошлаго и ужаснаго будущаго. Взглянувъ на него, она стала дрожать еще сильнѣе.
-- Заговори съ нимъ, Гетти, сказала ей Дина.-- Разскажи ему все, что у тебя на сердцѣ.
Гетти повиновалась, какъ ребенокъ.