ГЛАВА XLVIII.
НОВАЯ ВСТРѢЧА ВЪ ЛѢСУ.
На другой день вечеромъ два человѣка шли съ двухъ противуположныхъ сторонъ къ одному и тому же мѣсту, куда ихъ влекло общее воспоминаніе.
Этимъ мѣстомъ была роща у Донниторнскаго замка. Вы уже знаете, кто были эти люди.
Утромъ похоронили стараго сквайра; потомъ прочли духовную, и теперь Артуръ, воспользовавшись первой свободной минутой, искалъ уединенія въ прогулкѣ, чтобы взглянуть, наконецъ, прямо въ глаза своему новому будущему и утвердиться въ принятомъ грустномъ рѣшеніи.
Адамъ тоже вернулся изъ Стонитона въ понедѣльникъ вечеромъ и весь день не выходилъ изъ дому, если не считать визита на Большую Ферму, куда онъ ходилъ разсказать о Гетти все то, чего еще не успѣлъ сообщить тамъ мистеръ Ирвайнъ. У нихъ съ Пойзеромъ было рѣшено, что онъ, Адамъ, переѣдетъ туда, куда переѣдутъ они, какъ-бы это ни было далеко. Онъ положилъ отказаться отъ мѣста лѣсничаго, при первой возможности расторгнуть контрактъ съ Джонатаномъ Бурджемъ и устроиться съ Сетомъ и матерью гдѣ-нибудь по близости отъ друзей, съ которыми онъ былъ теперь связанъ однимъ общимъ горемъ.
-- Мы съ Сетомъ вездѣ найдемъ работу, сказалъ онъ.-- Человѣку, у котораго все его имущество -- въ здоровыхъ рукахъ, будетъ вездѣ хорошо; мы съ нимъ начнемъ дѣло сначала. Мать намъ не будетъ помѣхой: когда я вернулся домой, она мнѣ сказала, что пусть ее похоронятъ въ чужомъ приходѣ, что теперь она примирилась съ этой мыслью, если только я думаю, что мнѣ будетъ лучше гдѣ-нибудь въ другомъ мѣстѣ. Просто удивительно, какая она сдѣлалась кроткая и сговорчивая въ послѣдніе дни. Можно подумать, что горе смирило се именно тѣмъ, что очень ужъ оно велико. Намъ всѣмъ будетъ лучше на новомъ мѣстѣ, хотя мнѣ и жаль разставаться кое съ кѣмъ изъ друзей. Но съ вами и съ вашей семьей, мистеръ Пойзеръ, я никогда не разстанусь: общая бѣда насъ породнила.
-- Да, парень, отвѣчалъ Мартинъ.-- И то ужъ утѣшеніе, что мы не будемъ слышать имени этого человѣка. Боюсь только, что какъ-бы далеко мы ни ушли, люди все-таки когда-нибудь узнаютъ, что въ нашей роднѣ есть ссыльно-каторжные, что мою племянницу чуть-было не повѣсили. Намъ всегда будутъ въ правѣ бросить это въ лицо, да и дѣтямъ нашимъ послѣ насъ.
Этотъ продолжительный визитъ на Большую Ферму такъ взволновалъ Адама, что онъ не могъ даже подумать видѣться еще съ кѣмъ-нибудь въ этотъ день или приняться за обычныя свои занятія раньше завтрашняго утра. "Но завтра я примусь за работу", сказалъ онъ себѣ. "Можетъ быть, со временемъ я опять научусь любить свое дѣло; но съ охотой-ли, или безъ охоты, а надо работать".
Это былъ послѣдній вечеръ, который онъ позволилъ себѣ отдать своему горю: теперь неизвѣстности больше не было, и надо покориться тому, чего нельзя измѣнить. Онъ рѣшилъ не встрѣчаться съ Артуромъ Донниторномъ, если только ему удастся избѣжать этой встрѣчи. У него не было больше порученія къ Артуру отъ Гетти, такъ какъ она сама видѣлась съ нимъ, а Адамъ не полагался на себя; онъ боялся силы своего гнѣва: слишкомъ еще памятны ему были слова мистера Ирвайна: "Вспомните, что вы чувствовали, когда ударили его въ рощѣ".