Когда они сошли съ дороги въ поле, Адамъ не предложилъ Динѣ руки. Онъ никогда этого не дѣлалъ, хотя они часто гуляли вмѣстѣ, потому что замѣчалъ, что Дина никогда не ходила подъ руку съ Сетомъ, и думалъ, что, можетъ быть, это ей вообще непріятно. И такъ, они шли порознь, хоть и рядомъ, и низкія поля маленькой черной за тяпки Дины совершенно скрывали отъ Адама ея лицо.
-- Значитъ, вы таки ѣдете, Дина? Вы не чувствуете себя счастливой, живя на Большой Фермѣ? сказалъ Адамъ тономъ спокойнаго, братскаго участія, въ которомъ не было и тѣни сердечной тревоги.-- Какъ это жаль! они такъ васъ любятъ.
-- Вы знаете, Адамъ, что и я ихъ люблю, какъ только способна любить, и горячо принимаю къ сердцу всѣ ихъ тревоги и нужды. Но теперь я имъ не нужна: ихъ горести миновали, и я чувствую, что должна вернуться къ тому дѣлу, въ которомъ я всегда черпала силу; я чувствую, что здѣсь, среди обилія благъ земныхъ, она уже начала мнѣ измѣнять. Я знаю, что грѣшно бросать дѣло, ниспосланное намъ Богомъ, въ надеждѣ обрѣсти нѣчто лучшее, болѣе полезное для души; я понимаю, что въ этомъ мало смиренія, ибо человѣкъ не можетъ знать, что для него лучше и гдѣ онъ всего полнѣе почувствуетъ присутствіе Божества, а долженъ искать его тамъ, гдѣ его только и можно найти,-- въ повиновеніи волѣ Божіей. Но мнѣ кажется, что на этотъ разъ я имѣю положительное указаніе удалиться отсюда,-- по крайней мѣрѣ, на время. Впослѣдствіи, если тетя будетъ хворать, или вообще я ей такъ или иначе понадоблюсь, я вернусь.
-- Вамъ лучше знать, Дина, какъ вамъ слѣдуетъ поступить. Не думаю, чтобы вы пошли противъ желанія друзей, которые такъ васъ любятъ, если-бы у васъ не было на то основательныхъ причинъ. Я не имѣю права говорить о томъ, какъ это будетъ тяжело для меня; вы сами знаете, какъ много у меня основаній считать васъ самымъ дорогимъ другомъ, какой только у меня есть на землѣ, и если бы только вы согласились стать моей сестрой и навсегда остались-бы жить съ нами, я почелъ-бы это величайшимъ счастіемъ для насъ,-- величайшимъ счастіемъ, на какое я могу еще разсчитывать. Но Сетъ говорить, что на это нѣтъ надежды: вы не любите его, и, можетъ быть, я слишкомъ много 6ejDy на себя, заговаривая съ вами объ этомъ предметѣ.
Дина не отвѣтила. Такъ прошли они молча до небольшой каменной стѣнки со ступеньками, черезъ которую имъ надо было перейти. Адамъ перешелъ первый, и когда онъ повернулся къ Динѣ съ протянутой рукой, чтобы помочь ей подняться на высокую ступеньку, она не могла помѣшать ему увидѣть ея лицо. Это лицо поразило его: сѣрые глаза, всегда такіе кроткіе и спокойные, теперь глядѣли смущенно и блестѣли отъ сдерживаемаго волненія, а слабый румянецъ щекъ, съ какимъ она сошла внизъ послѣ слезъ, разгорѣлся, какъ зарево. Казалось, это была не Дина, а ея сестра. Адамъ онѣмѣлъ отъ изумленія и не зналъ, что ему дѣлать. Наконецъ, онъ сказалъ:
-- Надѣюсь, Дина, что я не разсердилъ и не огорчилъ васъ. Можетъ-быть, мнѣ не слѣдовало заговаривать съ вами объ этомъ. Ваши желанія всегда будутъ моми; я, кажется, согласился-бы даже на вѣки съ вами разстаться, еслибы вы сочли это нужнымъ. Я всегда буду думать о васъ, гдѣ бы вы не были, потому что съ мыслью о васъ для меня связано воспоминаніе, которое всегда будетъ со мною, пока не перестанетъ биться мое сердце.
Бѣдный Адамъ! Вотъ какъ заблуждаются люди! Дина и на этотъ разъ ничего не отвѣтила, но, спустя минуту, спросила:
-- Не знаете-ли вы, есть какія-нибудь извѣстія объ этомъ бѣдномъ молодомъ человѣкѣ съ тѣхъ поръ, какъ мы съ вами въ послѣдній разъ о немъ говорили?
Дина всегда такъ называла Артура, образъ котораго запечатлѣлся въ ея памяти такимъ, какъ она его видѣла въ тюрьмѣ.
-- Какже, отвѣчалъ Адамъ.-- Вчера мистеръ Ирвайнъ получилъ отъ него письмо и кое-что прочелъ мнѣ. Говорить, скоро будетъ заключенъ миръ, хотя едва-ли надолго; но онъ не думаетъ возвращаться на родину,-- пишетъ, что это былобы ему еще тяжело; да оно и лучше,-- лучше для всѣхъ. То-же думаетъ и мистеръ Ирвайнъ. Письмо очень грустное. По обыкновенію спрашиваетъ о васъ и о Пойзерахъ. Но есть въ немъ одна фраза, которая особенно больно поразила меня. Онъ пишетъ: "Вы не повѣрите, какимъ я чувствую себя старикомъ; я уже больше не строю плановъ и не мечтаю. Теперь лучшая для меня перспектива -- день усиленнаго перехода или близкое сраженіе впереди".