-- Да, у него горячая, пылкая натура, какъ у Исава, котораго я всегда особенно жалѣла. Это свиданіе братьевъ, когда Исавъ выказываетъ такое любящее, великодушное сердце, а Іаковъ такъ робокъ и недовѣрчивъ, не смотря на свою увѣренность въ томъ, что на немъ почіетъ благодать Божія, всегда несказанно меня волновало. Право, у меня бывало иногда искушеніе подумать, что Іаковъ -- человѣкъ низкой души. Вотъ какъ испытываетъ насъ Богъ! Мы должны учиться различать добро даже въ томъ, что покажется намъ непривлекательнымъ.
-- Нѣтъ, а я такъ больше всего люблю въ Ветхомъ Завѣтѣ все то, что касается Моисея. Онъ приводитъ къ благополучному концу трудное предпріятіе и^умираетъ, предоставляя другимъ пожинать плоды его трудовъ. Человѣкъ долженъ имѣть мужество смотрѣть на жизнь такимъ взглядомъ и думать о томъ, какъ будутъ жить другіе люди, когда самъ онъ умретъ и истлѣетъ въ землѣ. Хорошо и добросовѣстно выполненная работа живетъ годы и годы. Пусть это будетъ самая простая, нехитрая работа -- ну, хоть хорошо настланный полъ; кому-нибудь она все-таки принесетъ пользу, не говоря уже о самомъ работникѣ.
Адамъ и Дина оба были рады, что разговоръ перешелъ съ личной почвы на общую, и продолжали бесѣду въ томъ же духѣ вплоть до мостика черезъ ручей у изъ. Здѣсь Адамъ обернулся и сказалъ:
-- Вотъ и Сетъ. Такъ я и думалъ, что онъ первымъ поспѣетъ домой. Знаетъ-ли онъ, что вы уѣзжаете, Дина?
-- Да, я сказала ему еще въ воскресенье.
Тутъ Адамъ вспомнилъ, что въ воскресенье Сетъ вернулся домой очень грустный. Этого съ нимъ давно ужъ не случалось: счастье видѣть Дину каждую недѣлю, казалось, примирило его съ тою мыслью, что она никогда не будетъ его женой. Сегодня у него былъ его всегдашній спокойно-мечтательный видъ. Но когда онъ подошелъ къ Динѣ, онъ сейчасъ же замѣтилъ на ея лицѣ и длинныхъ рѣсницахъ слѣды недавнихъ слезъ. Онъ бросилъ быстрый взглядъ на брата, но Адамъ, очевидно, не зналъ о причинѣ ея волненія: у него, какъ всегда въ послѣднее время, былъ спокойно-равнодушный видъ человѣка, который ничего не ждетъ отъ жизни. Сетъ постарался ничѣмъ не выдать Динѣ, что онъ замѣтилъ ея волненіе; онъ сказалъ только:
-- Какъ хорошо, что вы пришли, Дина; мама весь день охала и вздыхала,-- такъ ей хотѣлось васъ видѣть; сегодня съ утра ея первыя слова были о васъ.
Когда они вошли въ домъ, Лизбета сидѣла въ своемъ креслѣ. Она всегда готовила ужинъ заранѣе, чтобы успѣть выйти на крыльцо и встрѣтить сыновей, какъ только послышатся ихъ приближающіеся шаги; но сегодня стряпня такъ ее утомила, что она была вынуждена отказать себѣ въ этомъ удовольствіи.
-- Наконецъ-то ты пришла, дитя мое, сказала она Динѣ, когда та къ ней подошла.-- Что это значитъ, что тебя цѣлую недѣлю не было видно?
-- Вы больны, дорогой другъ? промолвила Дина, взявъ ее за руку.-- Если-бъ я это знала, я пришла-бы раньше.