-- Какъ-же ты могла это знать, когда ты не приходила? Мальчики знаютъ только то, что я имъ сама скажу, а пока женщина еще можетъ двигаться, мужчины всегда будутъ думать, что она здорова. Впрочемъ, я не такъ уже больна; просто небольшая простуда. А тутъ еще мальчики ко мнѣ пристаютъ, чтобы я взяла кого-нибудь себѣ въ подмогу, и это только хз^же меня разстраиваетъ. Если ты побудешь со мной, они оставятъ меня въ покоѣ. Право, ты не такъ нужна Пойзерамъ, какъ мнѣ. Снимай-же шляпу: дай на себя посмотрѣть.
Дина сдѣлала было движеніе, чтобы отойти, но Лизбета ее не пустила, и все время, пока Дина снимала шляпу, она смотрѣла на нее, какъ смотритъ отжившая старость на только-что сорванный подснѣжникъ, воскрешающій въ ней полузабытыя впечатлѣнія юности,-- ея свѣжесть и чистоту.
-- Что это съ тобой? спросила съ удивленіемъ Лизбета.-- Ты плакала?
-- Такъ, пустяки,-- маленькое огорченіе,-- оно скоро пройдетъ, отвѣтила Дина, которой не хотѣлось въ эту минуту выслушивать жалобы Лизбеты по поводу ея отъѣзда изъ Гейслопа.-- Я вамъ все потомъ разскажу,-- мы съ вами поболтаемъ вечеркомъ: я вѣдь нынче ночую у васъ.
Это обѣщаніе успокоило Лизбету; у нея цѣлый вечеръ былъ впереди, и она могла отвести душу съ Диной, потому что теперь въ домѣ была лишняя комната, пристроенная, если вы помните, полтора года назадъ, въ ожиданіи новой жилицы.
Въ этой комнатѣ Адамъ всегда сидѣлъ, когда чертилъ свои планы или сводилъ счеты. Въ тотъ вечеръ и Сетъ сидѣлъ съ братомъ, такъ какъ онъ зналъ, что матери хочется вполнѣ завладѣть Диной.
Такимъ образомъ, по обѣ стороны стѣны, раздѣлявшей домъ на двѣ половины, вы могли видѣть двѣ прелестныя картинки. По одну сторону -- фигура широкоплечей, здоровой старухи, съ крупными чертами лица, въ синей домотканной кофтѣ и желтой косынкѣ на шеѣ, но спускавшей жаднаго взгляда выцвѣтшихъ глазъ съ миленькаго личика и тоненькой, хрупкой фигурки въ черномъ, которая, то безшумно двигалась по комнатѣ, приводя все въ порядокъ, то присаживалась поближе къ креслу старухи, брала ея сморщенную руку въ обѣ свои и нѣжно съ ней говорила. Дина говорила съ Лизбетой такимъ языкомъ, который былъ для нея понятнѣе библіи и книги псалмовъ. Сегодня Лизбета не захотѣла даже слушать чтенія. "Нѣтъ, нѣтъ, закрой книгу", сказала она. "Поговоримъ. Я хочу знать, о чемъ ты плакала. Неужто и у тебя есть свои огорченія, какъ у всѣхъ?"
По другую сторону сидѣли два брата, такъ поразительно похожіе, несмотря на все ихъ несходство. Адамъ -- съ нахмуренными бровями, со своею густою конною волосъ и мужественнымъ загорѣлымъ лицомъ, углубленный въ своя вычисленія; Сетъ -- тоже съ крупными чертами лица,-- вылитый портретъ брата, но съ болѣе свѣтлыми, вьющимися волосами, рѣдкими и волнистыми, и съ глубокими мечтательными глазами. которые онъ безпрестанно, съ разсѣяннымъ видомъ обращаетъ къ окну; во всякомъ случаѣ, такъ же часто, какъ и на страницы лежавшей передъ нимъ раскрытой книги, хотя это новая и очень для него интересная книга: "Краткая біографія мистрисъ Гюйонъ" Уэсли.
-- Не могу-ли я помочь тебѣ чѣмъ-нибудь? сказалъ Сетъ Адаму.-- Мнѣ не хотѣлось бы стучать въ мастерской.
-- Нѣтъ, голубчикъ, отвѣчалъ Адамъ;-- я все долженъ самъ сдѣлать. Но вѣдь у тебя есть новая кн ига.