Но какъ приметъ это Сетъ? Очень-ли онъ огорчится? Едвали: въ послѣднее время онъ совсѣмъ успокоился, и въ немъ никогда не было себялюбивыхъ чувствъ ни ревности, ни зависти; онъ никогда не ревновалъ мать за ея предпочтеніе къ брату, котораго она любила больше, и не завидовалъ ему. Но подозрѣвалъ-ли онъ что-нибудь похожее на то, о чемъ сейчасъ говорила мать? Адаму страшно хотѣлось это узнать, потому что онъ думалъ, что на наблюдательность Сета онъ можетъ больше положиться. Да, необходимо поговорить съ Сетомъ прежде, чѣмъ идти къ Динѣ, и съ этою мыслью онъ вернулся домой и спросилъ Лизбету:
-- Говорилъ тебѣ что-нибудь Сетъ, когда онъ вернется домой? Придетъ онъ къ обѣду?
-- Да, сынокъ; сверхъ обыкновенія онъ собирался придти. Онъ пошелъ не въ Треддльстонъ, а куда-то въ другое мѣсто, гдѣ у нихъ будетъ молитва и проповѣдь.
-- Не знаешь-ли ты, въ какую сторону онъ пошелъ?
-- Нѣтъ, но, кажется, онъ часто ходитъ черезъ общій выгонъ, тебѣ лучше знать, чѣмъ мнѣ, какой дорогой онъ ходитъ.
Адаму очень хотѣлось пойти на встрѣчу Сету, но дѣлать было нечего, приходилось ждать -- бродить по полю по близости отъ дома, чтобы замѣтить его, какъ только онъ покажется. Раньше, чѣмъ черезъ часъ, онъ наврядъ-ли вернется, потому что онъ приходилъ всегда къ самому обѣду, т.-е. къ двѣнадцати часамъ, въ тѣ дни, когда обѣдалъ дома. Но Адамъ не могъ заставить себя приняться за чтеніе и то ходилъ вдоль ручья, то стоялъ, облокотившись на изгородь и глядя передъ собой и кругомъ внимательными, жадными глазами; казалось, онъ зорко присматривается ко всему окружающему, но онъ не видалъ ни ручья, ни изъ, ни полей, ни облаковъ на небѣ. Вновь и вновь заглядывалъ онъ въ свою душу и изумлялся силѣ своего чувства, этой новой любви, заставлявшей такъ сладко замирать его сердце, радостно изумлялся, какъ изумляется человѣкъ, когда убѣдится, что онъ не утратилъ своей прежней сноровки въ искусствѣ, которое было имъ почему-нибудь надолго заброшено. Отчего это поэты говорятъ такъ много прекрасныхъ вещей о первой любви и такъ мало о второй? Развѣ ихъ первыя поэмы лучшее изъ того, что было ими написано? И не выше-ли стоятъ тѣ ихъ творенія, которыя явились плодомъ болѣе зрѣлой мысли, болѣе широкаго опыта и привязанности, пустившихъ глубокіе корни? Серебристый, какъ флейта, тоненькій дѣтскій голосокъ имѣетъ свою весеннюю прелесть; но отъ взрослаго человѣка мы ждемъ музыки сильнѣе и богаче.
Наконецъ вдали показался Сетъ, и Адамъ быстро пошелъ ему на встрѣчу. Сета это удивило, и онъ подумалъ, не случилось-ли чего-нибудь; но когда Адамъ подошелъ поближе, лицо его сказало ему, что во всякомъ случаѣ ничего страшнаго не случилось.
-- Гдѣ ты былъ?-- спросилъ Адамъ.
-- Въ общинѣ,-- отвѣчалъ Сетъ.-- Сегодня Дина говорила проповѣдь передъ небольшой кучкой слушателей, въ домѣ у "Пороха", какъ его здѣсь зовутъ. Общинники никогда почти не ходятъ въ церковь, но охотно слушаютъ Дину. Сегодня она очень хорошо говорила; она взяла текстъ: "Я пришелъ не праведниковъ призвать къ покаянію, но грѣшниковъ". Преинтересная, между прочимъ, вышла тамъ сценка. Женщины приходятъ обыкновенно съ дѣтьми, и вотъ сегодня тамъ былъ одинъ здоровый, кудрявый мальчуганъ лѣтъ трехъ - четырехъ, котораго я раньше никогда не видалъ. Въ началѣ, пока мы молились и пѣли, онъ страшно шумѣлъ; но какъ только всѣ сѣли и Дина начала говорить, онъ замолчалъ, остановился, какъ вкопаный, и уставился на нее, разинувъ ротъ; потомъ вдругъ какъ вырвется отъ матери, и прямо къ Динѣ, и давай ее теребить за платье, точно собаченка, которая хочетъ обратить на себя вниманіе. Дина взяла его на руки и продолжала говорить, и все время, пока она говорила, онъ былъ какъ шелковый, не пикнулъ, такъ и заснулъ у нея на рукахъ. Мать даже заплакала, глядя на нихъ съ Диной.
-- Какъ жаль, что ей самой не суждено быть матерью,-- сказалъ Адамъ;-- дѣти такъ ее любятъ. Какъ ты думаешь, Сетъ, она твердо рѣшила не выходить замужъ? Какъ ты думаешь, ея рѣшенія ничто не можетъ измѣнить?