-- Что-жъ, я не прочь, еслибы нашлась другая такая умная женщина и домовитая хозяйка, какъ ваша жена, отвѣчалъ Крегъ, желая польстить мистрисъ Пойзеръ и высоко цѣня свои комплименты.
-- И жестоко попадетесь, Крегъ, замѣтилъ Бартль сухо,-- жестоко попадетесь. Сейчасъ видно, что въ садоводствѣ вы лучшій судья, чѣмъ въ вопросѣ о бракѣ: тамъ вы цѣните вещи за то, что въ нихъ дѣйствительно цѣнно. Вѣдь не станете-же вы, отбирая горохъ, смотрѣть, какой у него корень, а морковь выбирать по цвѣтамъ. Совершенно такъ-же надо выбирать и жену. Изъ женскаго ума все равно не выкроишь многаго,-- не выкроишь многаго; а вотъ женская глупость дѣйствительно зрѣетъ съ годами.
-- Ну, что ты на это скажешь? спросилъ мистеръ Пойзеръ, откидываясь на спинку стула и весело поглядывая на жену.
-- Что я скажу? отозвалась мистрисъ Пойзеръ, и глаза ея сверкнули опаснымъ огонькомъ.-- Я скажу, что у иныхъ людей языки, какъ испорченные часы, которые бьютъ не затѣмъ, чтобы указывать время, а просто потому, что у нихъ внутри не все ладно...
Мистрисъ Пойзеръ, по всей вѣроятности, развила-бы свою мысль болѣе обстоятельно, еслибы въ эту минуту общее вниманіе не было отвлечено происходившимъ на другомъ концѣ стола, гдѣ поэтическое настроеніе, выразившееся сначала лишь скромнымъ исполненіемъ "Розы безъ шиповъ", пропѣтой Давидомъ въ полголоса, приняло постепенно довольно оглушительный и сложный характеръ. Тимъ, будучи невысокаго мнѣнія о вокальныхъ упражненіяхъ Давида, счелъ своимъ долгомъ заглушить его мурлыканье и затянулъ весьма оживленно "Трехъ веселыхъ косарей". Но Давида было не такч, легко осадить: онъ выказалъ способность къ такому необычайному crescendo, что оставалось еще подъ сомнѣніемъ, кто кого побѣдитъ, "Роза"-ли "Косарей", или "Косари" -- "Розу", какъ вдругъ старикъ Кестеръ, сидѣвшій до сихъ поръ съ неподвижнымъ лицомъ и хранившій гробовое молчаніе, пустилъ такую трель фальцетомъ, точно онъ былъ вѣстовой колоколъ, и ему пришло время звонить.
Почтенная компанія на томъ концѣ стола, гдѣ во главѣ возсѣдалъ Аликъ, отнеслась къ этому музыкальному развлеченію, какъ къ самой естественной вещи, ибо въ области музыки она была свободна отъ всякихъ предразсудковъ. Но Бартль Масси положилъ трубку на столъ и заткнулъ уши. Тутъ поднялся Адамъ, давно уже -- съ той минуты, какъ онъ узналъ, что Дина уѣхала, помышлявшій, какъ бы ему ускользнуть, и сказалъ, что онъ долженъ пожелать хозяевамъ и гостямъ добраго вечера.
-- И я пойду съ тобой, парень, сказалъ Бартль;-- уйду, пока меня еще не окончательно оглушили.
-- Въ такомъ случаѣ я пройду деревней и провожу васъ до дому, если вы позволите, мистеръ Масси, сказалъ Адамъ.
-- Чудесно! Мы съ тобой поболтаемъ дорогой. Нынче вѣдь тебя никакъ не поймать.
-- Жаль, что вы не хотите еще посидѣть, сказалъ Мартинъ Пойзеръ.-- А то оставались-бы... Скоро они разойдутся: жена никогда не позволяетъ имъ засиживаться дольше десяти.