Ему пришлось ждать дольше, чѣмъ онъ предполагалъ; онъ сидѣлъ уже цѣлый часъ, ожидая ее и думая о ней, между тѣмъ какъ вечернія тѣни становились длиннѣе, а свѣтъ солнца смягчался. Наконецъ онъ увидѣлъ ее: вотъ ея стройная темная фигура отдѣлилась отъ сѣрыхъ домовъ и постепенно приближается къ подошвѣ холма -- слишкомъ тихо, подумалъ Адамъ. Но на самомъ дѣлѣ Дина шла своимъ обыкновеннымъ, легкимъ, размѣреннымъ шагомъ. Вотъ она начала подниматься по тропинкѣ въ гору, но Адамъ сидитъ неподвижно: онъ еще не хочетъ показаться ей; онъ рѣшилъ, что имъ лучше встрѣтиться здѣсь, наверху, гдѣ ихъ никто не увидитъ. И вдругъ онъ началъ бояться, какъ-бы не слишкомъ взволновать ее своимъ появленіемъ. Впрочемъ, она не изъ тѣхъ людей, которые легко волнуются, подумалъ онъ тутъ-же, "она всегда такая сдержанная и спокойная, точно ко всему приготовлена".
О чемъ она думаетъ въ эту минуту, сейчасъ поднимаясь на холмъ? Можетъ быть безъ него она нашла здѣсь полное удовлетвореніе и покой? Можетъ быть она уже не нуждается больше въ его любви? Мы всѣ дрожимъ въ рѣшительную минуту: надежда замираетъ въ нашей душѣ, складывая свои трепещущія крылья.,
Но вотъ наконецъ онъ совсѣмъ близко, Адамъ всталъ и отдѣлился отъ низенькой стѣны. Но случилось, что какъ разъ въ этотъ моментъ Дина остановилась и обернулась назадъ взглянуть за деревню, движеніе весьма естественное, когда человѣкъ всходитъ на гору. Адамъ былъ радъ, что она отвернулась: тонкій инстинктъ любви ему подсказалъ, что будетъ лучше, если она услышитъ его голосъ раньше, чѣмъ увидитъ его. Онъ подошелъ къ ней шага на три и тихонько окликнулъ:-- Дина!-- Она вздрогнула, но не обернулась, какъ будто послышавшійся ей голосъ не связывался въ ея сознаніи ни съ какимъ опредѣленнымъ мѣстомъ.-- Дина! окликнулъ еще разъ Адамъ. Онъ зналъ, о чемъ она думала въ эту минуту. Она такъ привыкла принимать всѣ свои впечатлѣнія за указанія свыше, что даже не искала во внѣшнемъ мирѣ объясненія послышавшихся ей звуковъ. Но теперь, когда онъ окликнулъ ее во второй разъ, она обернулась. Какимъ горячимъ взглядомъ любви подарили ея кроткіе глаза этого сильнаго темноглазаго человѣка! Увидѣвъ его, она не вздрогнула; она ничего не сказала, но подошла къ нему такъ близко, что онъ могъ обвить рукой ея станъ.
Такъ шли они нѣкоторое время въ молчаніи; въ глазахъ обоихъ стояли блаженныя слезы. Адамъ былъ слишкомъ счастливъ, чтобы говорить. Дина заговорила первая.
-- Адамъ, такова воля Божія, сказала она.-- Моя душа такъ крѣпко прилѣпилась къ вамъ, что безъ васъ я живу какою-то раздвоенною жизнью. Только теперь, когда вы со мной, когда я чувствую что наши сердца преисполнены одною любовью, ко мнѣ вернулась моя прежняя сила, которую я было утратила,-- сила смущенія и готовность творить волю Отца Нашего Небеснаго.
Адамъ остановился и заглянулъ въ ея правдивые глаза.
-- Значитъ мы больше никогда не разстанемся, Дина, пока насъ не разлучитъ смерть!
И съ глубокою радостью въ сердцѣ они поцѣловали другъ друга.
Есть-ли для двухъ любящихъ сердецъ большее счастье, какъ сознавать, что они соединены навѣки, чтобы поддерживать другъ друга во всякомъ трудѣ, облегчать другъ друга въ страданіи, опираться другъ на друга во всѣхъ тяготахъ жизни, безъ словъ, въ невысказанныхъ общихъ воспоминаніяхъ, сливаться душою другъ съ другомъ въ минуту послѣдней разлуки?