-- Ахъ, Боже мой! воскликнули въ одинъ голосъ оба джентльмена, видимо пораженные этимъ извѣстіемъ.
-- Сетъ Бидъ заходилъ ко мнѣ поутру,-- просилъ передать вашему преподобію, что братъ его Адамъ очень васъ проситъ разрѣшить имъ выкопать могилу для отца у Бѣлыхъ Кустовъ: матери ихней, видите-ли, очень хочется похоронить его тамъ, потому-что она видѣла такой сонъ. Они бы и сами пришли васъ просить, да имъ очень много хлопотъ со слѣдствіемъ но поводу этого происшествія, а мать непремѣнно хотѣла теперь-же обезпечить за собой это мѣсто; она боится, какъ-бы его не занялъ кто-нибудь другой,-- больно ужъ она привязалась къ мысли похоронить своего старика у Бѣлыхъ Кустовъ. Если ваше преподобіе даете разрѣшеніе, я, какъ только вернусь домой, пошлю своего мальчишку ихъ извѣстить: потому только я и осмѣлился безпокоить ваше преподобіе въ присутствіи его милости.
-- Конечно, конечно, Джошуа. Передайте имъ, что мѣсто за ними. Попозже я и самъ заѣду къ Адаму. Но вы на всякій случай все-таки пошлите вашего мальчика, а то меня, пожалуй, что-нибудь задержитъ. Ну, кажется, все. Прощайте, Джошуа. Зайдите на кухню выпить кружечку элю.
-- Бѣдняга Тіасъ! сказалъ мистеръ Ирвайнъ, когда Джошуа вышелъ.-- Боюсь, не водка-ли помогла ему утонуть. Большое бремя свалилось съ плечъ нашего друга Адама, но я хотѣлъ-бы, чтобъ это случилось не при такой трагической обстановкѣ. Славный парень этотъ Адамъ! Послѣднія пять шесть лѣтъ онъ одинъ не давалъ отцу окончательно погибнуть.
-- Да, онъ недюжинный малый, сказалъ капитанъ Донниторнъ.-- Когда я былъ мальчишкой, а Адамъ -- здоровымъ, рослымъ юношей лѣта пятнадцати, онъ училъ меня плотничать, и, помню, я всегда бывало думалъ, что, если когда-нибудь я буду богатымъ султаномъ, я сдѣлаю Адама своимъ великимъ визиремъ. И я убѣжденъ, что онъ перенесъ-бы свое возвышеніе не хуже любого бѣдняка-мудреца въ исторіи Востока^Если я переживу моого дѣдушку и изъ голыша, зависящаго отъ его милости, превращусь въ богатаго помѣщика, Адамъ будетъ моей правой рукой. Я поручу ему надзоръ за лѣсами, потому-что я не встрѣчалъ человѣка, который-бы лучше его понималъ это дѣло, и я увѣренъ, что онъ выручитъ съ нашихъ лѣсовъ вдвое больше, чѣмъ получаетъ мой дѣдъ со своимъ знаменитымъ лѣсничимъ, этимъ ничтожнымъ старикашкой, Сатчеллемъ, который смыслитъ въ лѣсоводствѣ не больше стараго карася.
-- Я уже пробовалъ раза два заговаривать съ дѣдушкой объ Адамъ, но онъ почему-то его не возлюбилъ, и я ничего не могъ сдѣлать...
-- Но, кажется, ваше преподобіе собирались ѣхать верхомъ? Поѣдемте вмѣстѣ. Погода великолѣпная. Мы можемъ вмѣстѣ заѣхать къ Адаму, только мнѣ надо еще завернуть въ Большую Ферму -- взглянуть на щенковъ, которыхъ приготовилъ для меня Пойзеръ.
-- Подождите, Артуръ, сперва позавтракаемъ, сказала мистрисъ Ирвайнъ.-- Скоро два часа. Карроль сейчасъ подастъ завтракъ.
-- Я тоже заѣду къ Пойзерамъ, сказалъ мистеръ Ирвайнъ;-- мнѣ хочется видѣть эту маленькую методистку, что гоститъ у нихъ. Джошуа мнѣ сказалъ, что вчера вечеромъ она говорила проповѣдь на лужайкѣ.
-- Да что вы! Быть не можетъ! засмѣялся капитанъ Донниторнъ.-- А на видъ она такая смиренная, точно мышка. Впрочемъ, правда, въ ней есть что-то особенное. Когда мы съ ней встрѣтились въ первый разъ, мнѣ стало положительно неловко. Она сидѣла на солнышкѣ у крыльца, когда я подъѣхалъ къ дому, и что-то шила, низко нагнувшись.