Въ тотъ-же самый день, въ четвергъ поутру, Артуръ Донниторнъ расхаживалъ по своей уборной и держалъ совѣщаніе самъ съ собой, поглядывая въ старомодныя зеркала на отраженіе своей привлекательной британской физіономіи, на которую со стѣнъ, или вѣрнѣе, съ покрывавшихъ ихъ полинялыхъ оливковыхъ тканыхъ обоевъ въ свою очередь таращили глаза дочь фараона и ея прислужницы, хотя по настоящему имъ слѣдовало-бы присматривать за младенцемъ Моисеемъ. Къ тому времени, когда камердинеръ перекинулъ Артуру черезъ плечо черную шелковую повязку и сталъ завязывать ее на спинѣ, совѣщаніе это завершилось опредѣленнымъ практическимъ рѣшеніемъ.
-- Я хочу съѣздить въ Игльдэль поудить, на недѣльку, на двѣ, сказалъ онъ вслухъ.-- Я возьму васъ съ собой, Нимъ. Мы выѣдемъ сегодня утромъ; будьте готовы къ половинѣ двѣнадцатаго.
Тутъ тихій свистъ, который помогъ ему придти къ этому рѣшенію, смѣнился громчайшими теноровыми нотами, зазвенѣвшими на весь домъ, когда онъ побѣжалъ по корридору, распѣвая свою любимую арію изъ "Begger's opera": когда сердце мужчины забота гнететъ". Пѣсня не героическая; тѣмъ не менѣе Артуръ чувствовалъ себя героемъ, шагая къ конюшнямъ, чтобы отдать распоряженіе насчетъ лошадей. Собственное одобреніе было необходимо Артуру: онъ не могъ безъ него обойтись. А на этотъ разъ оно не давалось даромъ,-- надо было заслужить его побѣдой надъ собой. Онъ никогда еще не терялъ въ своихъ глазахъ права на это одобреніе; онъ довольно крѣпко вѣрилъ въ свои добродѣтели. Не было на свѣтѣ молодого человѣка, который сознавался-бы болѣе искренно въ своихъ недостаткахъ; искренность была одною изъ любимыхъ его добродѣтелей. А можетъ-ли ваша искренность проявиться во всемъ своемъ блескѣ, если у васъ нѣтъ маленькихъ слабостей, о которыхъ вы могли-бы говорить? Но Артуръ питалъ пріятную увѣренность, что его слабости, всѣ безъ исключенія, благороднаго свойства: всѣ онѣ носили необузданный, пылкій, львиный характеръ: въ нихъ не было ничего низкаго, лукаваго, змѣинаго. Артуръ Донниторнъ не могъ оказаться виновнымъ въ подлости или жестокости. "Нѣтъ, никогда! Правда, я чертовски способомъ попадаться въ просакъ, но я никогда не позволю себѣ свалить на чужія плечи отвѣтственность за мой грѣхъ". Къ несчастью грѣшки молодыхъ джентльменовъ не обладаютъ врожденной рыцарской справедливостью и зачастую упорно отказываются обрушиться тяжестью своихъ худшихъ послѣдствій на зачинщика, вопреки всѣмъ его громогласнымъ заявленіямъ о своемъ желаніи нести ихъ на себѣ. Надо полагать, что единственно, благодаря такому несовершенству существующаго порядка вещей Артуръ Донниторнъ, самъ попадаясь въ просакъ, обыкновенно подводилъ и другого. Прежде всего онъ былъ добродушенъ. Мечтая о будущемъ, когда онъ вступитъ во владѣніе" помѣстьемъ, онъ видѣлъ въ своемъ воображеніи благоденствующихъ арендаторовъ, обожающихъ своего помѣщика (который будетъ, конечно, образцомъ англійскаго дворянина),-- имѣнье въ образцовомъ порядкѣ, сады -- само изящество и высшій вкусъ;-- конюшни -- лучшія въ Ломширѣ; домъ -- всегда открытый для гостей; кошелекъ -- открытый для общественныхъ нуждъ,-- однимъ словомъ, ничего похожаго на то, что до сихъ поръ обыкновенно связывалось съ именемъ Донниторновъ. И однимъ изъ первыхъ добрыхъ дѣлъ, которыя онъ намѣревался совершить въ будущемъ, было увеличеніе оклада Ирвайна за Геислопскій приходъ, чтобъ онъ могъ держать экипажъ для матери и сестеръ. Сердечная привязанность Артура къ ректору началась еще съ того времени, когда онъ ходилъ въ дѣтскихъ платьицахъ и коротенькихъ штанишкахъ. Это была сыновняя и братская любовь,-- настолько братская, что онъ предпочиталъ общество Ирвайна обществу большинства молодыхъ людей, и настолько сыновняя, что онъ сильно побаивался неодобренія Ирвайна.
Какъ видите, Артуръ Донниторнъ былъ добрый малый,-- всѣ его товарищи по коллегіи считали его такимъ. Онъ не могъ видѣть страданія; въ минуты самаго сильнаго раздраженія противъ дѣда онъ былъ-бы очень огорченъ, еслибы со старикомъ случилось несчастье, и даже тетка его Лидія, безнадежная старая дѣва, имѣла свою долю барышей отъ безграничнаго мягкосердія, съ какимъ онъ относился ко всему ея полу. Достаточно-ли владѣлъ онъ собой, чтобы всегда оставаться тѣмъ безобиднымъ, благонамѣреннымъ и расположеннымъ дѣлать добро человѣкомъ, какимъ онъ желалъ быть по своей доброй натурѣ,-- было вопросомъ, котораго никто еще не рѣшилъ противъ него. Не забывайте, что ему было всего двадцать лѣтъ. И кто-же станетъ слишкомъ тщательно добиваться до истинныхъ свойствъ характера, когда дѣло идетъ о красивомъ, великодушномъ молодомъ джентльменѣ, который со временемъ будетъ достаточно богатъ, чтобы загладить всѣ свои провинности. Такой джентльменъ -- случится-ли ему по неосторожности переѣхать человѣка и переломить ему ноги, или какъ-нибудь нечаянно испортить жизнь женщинѣ,-- всегда можетъ вознаградить перваго хорошей пенсіей, а отъ послѣдней откупиться дорогими бездѣлушками, которыя онъ самъ упакуетъ въ ящичекъ и отошлетъ ей, надписавъ адресъ своею рукой. Въ подобныхъ случаяхъ смѣшно прилагать слишкомъ строгую мѣрку: вѣдь это не писецъ какой-нибудь, о которомъ мы наводимъ справки, намѣреваясь взять его въ услуженіе. Къ молодому человѣку хорошей семьи и съ обезпеченнымъ состояніемъ приложимы только общіе, круглые, дворянскіе эпитеты, и дамы, съ тѣмъ острымъ ясновидѣніемъ, которое составляетъ отличительную черту прекраснаго пола, всегда скажутъ вамъ съ одного взгляда, насколько онъ во всѣхъ отношеніяхъ пріятный молодой человѣкъ. Есть много шансовъ на то, что онъ пройдетъ поприще жизни, никого не скандализируя своимъ поведеніемъ,-- пройдетъ его гордымъ морскимъ кораблемъ, который не побоялась-бы взять въ страховку ни одна страховая контора. Конечно, корабли подвержены случайностямъ; бываетъ иной разъ, что несчастная случайность обнаружитъ съ ужасающей очевидностью какой-нибудь изъянъ въ конструкціи корабля, котораго никогда-бы не открыли при тихой погодѣ, и не одному "доброму малому" случалось не выдерживать испытаній, которымъ подвергало его роковое сцѣпленіе обстоятельствъ.
Но мы не имѣемъ пока никакихъ основаній дѣлать такого рода зловѣщія предсказанія относительно Артура Донниторна. Мы только-что видѣли, что онъ оказался способнымъ принять благоразумное рѣшеніе, руководствуясь внушеніями совѣсти. Одно намъ ясно: заботливая природа создала его такимъ, что если онъ и свернетъ съ прямого пути, то никогда не сдѣлаетъ этого спокойно, съ легкимъ сердцемъ, и никогда не преступитъ той предѣльной черты грѣха, за которой его не терзали-бы ежечасно нападенія изъ противоположнаго лагеря. Онъ никогда не сдѣлается клевретомъ Порока и не будетъ носить въ петличкѣ его орденовъ.
Было около десяти часовъ, и солнце великолѣпно сіяло; все казалось какъ-то милѣе и краше послѣ вчерашняго дождя. Пріятно въ такое утро шагать по усыпанной гравіемъ широкой дорожкѣ къ конюшнямъ, обдумывая предстоящую экскурсію. Но запахъ конюшни, который при обыкновенномъ, естественномъ порядкѣ вещей представляетъ одно изъ самыхъ умиротворящихъ впечатлѣній въ жизни мужчины, всегда приносилъ съ собой Артуру нѣкоторую дозу раздраженія, конюшни его дѣда -- это былъ обособленный міръ, въ которомъ онъ не могъ творить свою волю. Здѣсь дѣло велось на самую мѣщанскую ногу. Дѣдъ его ни за что не соглашался прогнать старика конюха глупого старикашку, котораго никакими рычагами нельзя было сдвинуть съ зарубки его рутинныхъ пріемовъ, и которому разрѣшалось нанимать себѣ въ помощники кого онъ хочетъ. Все это были неотесанные ломширскіе парни; ихъ перебывало въ замкѣ цѣлое поколѣніе. Одинъ изъ нихъ, напримѣръ, желая попробовать новыя ножницы, выстригъ недавно длинную плѣшь у гнѣдой кобылы Артура. Развѣ можетъ такое положеніе дѣлъ не наполнять горечью человѣческое сердце? Еще въ домѣ можно кое-какъ мириться со всякой докукой, но чтобы, приходя въ конюшню, постоянно натыкаться на непріятности,-- нѣтъ, этого положительно не въ состояніи вынести ни одинъ живой человѣкъ, не рискуя впасть въ мизантропію.
Деревянное, изрытое морщинами лицо старика Джона было первымъ предметомъ, бросившимся въ глаза Артуру, когда онъ вошелъ на конскій дворъ, и совершенно отравившимъ ему пріятный, звучный лай, которымъ встрѣтили его два породистые пса, сторожившіе конюшни: онъ никогда не могъ спокойно говорить съ этимъ старымъ олухомъ.
-- Осѣдлайте мнѣ Мегъ, и Раттлера для Пима, и чтобъ къ половинѣ двѣнадцатаго обѣ лошади были поданы къ подъѣзду,-- слышите?
-- Слышу, капитанъ, слышу, какъ не слышать!, говорилъ старикъ Джонъ не слишкомъ торопливо, слѣдуя въ то-же время за молодымъ бариномъ въ конюшню. Джонъ смотрѣлъ на молодыхъ господъ, какъ на естественныхъ враговъ старыхъ слугъ, а на молодежь вообще, какъ на довольно неудачную выдумку, безъ которой міръ могъ-бы прекрасно обойтись.
Артуръ зашелъ въ конюшню приласкать Мегъ, стараясь по возможности не замѣчать, что тамъ дѣлается, чтобъ не испортить себѣ настроенія передъ завтракомъ. Хорошенькая лошадка, стоявшая въ одномъ изъ дальнихъ стоилъ, повернула на шаги хозяина свою изящную головку съ кроткими глазами. Крошечная болонка Тротъ -- ея неразлучный товарищъ,-- лежала, свернувшись клубочкомъ, у нея на спинѣ.