Артуръ положилъ руку на мягкое плечико, бывшее ближе къ нему, и съ нѣжной лаской наклонился къ Гетти. Она подняла свои длинныя рѣсницы, мокрыя отъ слезъ, и увидѣла глаза, глядѣвшіе на нее нѣжнымъ, робкимъ, умоляющимъ взглядомъ. Какъ долго тянулись эти нѣсколько мгновеній, пока они глядѣли другъ на друга, и его руки касались ея! Любовь -- такая простая вещь, когда мы переживаемъ двадцать первую нашу весну, и когда прелестная семнадцатилѣтняя дѣвушка дрожитъ подъ нашимъ взглядомъ, какъ розовый бутонъ, открывающій свое сердце утреннимъ лучамъ въ экстазѣ изумленія и восторга. Нетронутыя юныя души соприкасаются мягко и нѣжно, какъ два бархатные персика, когда, скатившись вмѣстѣ, они тихонько останавливаются; онѣ сливаются такъ-же легко, какъ два встрѣчные ручейка, и ничего имъ не надо -- дайте имъ только смѣшаться и затеряться въ густой чащѣ листвы... Пока Артуръ глядѣлъ въ глаза Гетти -- въ эти молящіе темные глаза -- ему было рѣшительно все равно, какимъ языкомъ она говоритъ, и будь въ то время въ модѣ пудра и фижмы, онъ вѣроятно, даже не замѣтилъ-бы, что Гетти недостаетъ этихъ атрибутовъ высшаго тона.
Но вотъ они отскочили другъ отъ друга съ бьющимися сердцами: что-то съ шумомъ упало на тропинку. Это была корзинка Гетти; всѣ ея рабочія принадлежности разсыпались по землѣ; часть изъ нихъ откатилась довольно далеко. Понадобилось нѣсколько минутъ, чтобы подобрать всѣ вещи, и во все это время не было сказано ни слова; но когда Артуръ повѣсилъ корзинку на руку Гетти, бѣдная дѣвочка почувствовала странную перемѣну въ его обращеніи. Онъ только слегка пожалъ ей руку и сказалъ такимъ тономъ и съ такимъ взглядомъ, что на нее повѣяло холодомъ:
-- Не буду васъ больше задерживать,-- васъ ждутъ. Прощайте.
И, не дожидаясь отвѣта, онъ повернулся и пошелъ скорымъ шагомъ по дорогѣ къ Эрмитажу. А Гетти продолжала свой путь какъ во снѣ. Странный сонъ -- исполненный противорѣчія! Какимъ опьяняющимъ блаженствомъ онъ для нея начался и какою тоской наполнялъ онъ теперь ея душу!... Встрѣтитъ-ли она его, когда будетъ возвращаться домой? Отчего онъ говорилъ съ нею такъ, точно сердился на нее! И зачѣмъ убѣжалъ такъ внезапно?-- и она заплакала, сама не зная о чемъ.
Артуру было тоже очень и очень не но себѣ, но его ощущенія были освѣщены для него болѣе яркимъ свѣтомъ самосознанія. Добѣжавъ до Эрмитажа, который стоялъ въ самой чащѣ, онъ распахнулъ дворъ сильнымъ толчкомъ, захлопнулъ ее за собой, швырнулъ въ уголъ своего "Зелуко", засунулъ руки въ карманы, прошелся разъ пять или шесть изъ конца въ конецъ маленькой комнатки и сѣлъ на оттоманку въ неловкой, напряженной позѣ человѣка, рѣшившагося не поддаваться овладѣвшему имъ чувству.
Онъ влюбился въ Гетти -- это ясно. Онъ готовъ былъ послать къ чорту все на свѣтѣ за возможность отдаться восхитительному чувству, которое онъ только-что въ себѣ созналъ. Безполезно закрывать глаза на совершившійся фактъ: они слишкомъ горячо полюбятъ другъ друга, если будутъ продолжать видѣться. А что изъ этого выйдетъ? Черезъ нѣсколько недѣль ему придется уѣхать, и бѣдная дѣвочка будетъ чувствовать себя несчастной... Нѣтъ, ему нельзя встрѣчаться съ ней наединѣ; надо постараться не попадаться ей больше на глаза. Какой онъ дуракъ, что уѣхалъ отъ Гавэна!
Онъ всталъ и растворилъ всѣ окна, чтобы впустить свѣжаго воздуху. Въ маленькую комнатку Эрмитажа ворвался здоровый запахъ сосенъ, обступавшихъ ее тѣснымъ кольцомъ. Свѣжій воздухъ не помогъ ему въ его борьбѣ съ самимъ собой, пока онъ стоялъ, высунувшись въ окно и, глядя въ зеленую даль, старался укрѣпиться въ принятомъ рѣшеніи. Но онъ считалъ это рѣшеніе принятымъ; обсуждать его дальше не было никакой надобности. Онъ рѣшилъ не встрѣчаться больше съ Гетти -- это дѣло конченное. И теперь онъ могъ позволить себѣ помечтать, какъ было-бы пріятно, еслибъ обстоятельства сложились иначе,-- какое было-бы счастье опять увидѣть ее, когда вечеромъ она пойдетъ домой, опять обвить рукой ея станъ и заглянуть въ ея милое личико. Онъ спрашивалъ себя, думаетъ-ли она о немъ въ эту минуту, какъ онъ о ней... о да, навѣрное думаетъ! Какъ хороши были ея глаза съ этими слезами на длинныхъ рѣсницахъ! Онъ могъ-бы цѣлый день любоваться ими и былъ-бы совершенно счастливъ... Нѣтъ, ему необходимо видѣть ее еще разъ -- хотя-бы для того, чтобы разсѣять ложное впечатлѣніе, которое должно было сдѣлать на нее его сегодняшнее обращеніе съ ней. Онъ поговоритъ съ нею спокойно, просто и ласково,-- однимъ словомъ такъ, чтобы не дать ей уйти домой съ головой набитой всякими бреднями... Да въ концѣ концовъ это положительно лучшее, что онъ можетъ сдѣлать.
Прошло много времени -- пожалуй, больше часу,-- прежде чѣмъ размышленія Артура привели его къ этому пункту; но какъ только этотъ пунктъ былъ рѣшенъ, онъ не могъ усидѣть въ Эрмитажѣ.
Надо было какъ нибудь убить время до свиданія съ Гетти; надо было двигаться, дѣлать что-нибудь. Кстати, пора было уже одѣваться къ обѣду, такъ какъ дѣдъ его обѣдалъ въ шесть часовъ.