-- А, въ такомъ случаѣ я не стану васъ задерживать, а то я показалъ-бы вамъ Эрмитажъ. Вы никогда его не видали?
-- Нѣтъ, сэръ.
-- Къ нему надо сворачивать вотъ по этой тропинкѣ. Но теперь мы туда не пойдемъ; я покажу вамъ его въ другой разъ, если хотите.
-- Да, сэръ, пожалуйста.
-- А вы всегда возвращаетесь домой этой дорогой, или можетъ быть вы боитесь идти по лѣсу одна, въ темнотѣ?
-- О нѣтъ, сэръ, я никогда не хожу поздно; я выхожу часовъ въ восемь, а теперь по вечерамъ такъ свѣтло. Тетя разсердилась-бы, еслибъ я не пришла домой къ девяти.
-- Можетъ быть, васъ провожаетъ Крегъ, нашъ садовникъ?
Яркій румянецъ залилъ лицо и шею Гетти.
-- Нѣтъ, нѣтъ, онъ не ходитъ со мной!... Право не ходитъ, и никогда не ходилъ! Я бы ему не позволила,-- я не люблю его, проговорила она торопливо, и слезы обиды подступили такъ быстро, что не успѣла она договорить, какъ свѣтлая капля покатилась по ея горячей щекѣ. Тогда ей стало до смерти стыдно, что она плачетъ, и на одинъ долгій мигъ все ея счастье улетѣло. По въ слѣдующее мгновеніе она почувствовала, какъ чья-то рука обвилась вокругъ ея стана, и нѣжный голосъ сказалъ:
-- О чемъ-же вы плачете, Гетти? Я не хотѣлъ васъ обидѣть. Ни за какія сокровища въ мірѣ я не захотѣлъ-бы обидѣть васъ, мой милый цвѣчочекъ! Ну, полно, перестаньте... взгляните на меня, а то я буду думать, что вы никогда меня не простите.