-- Положимъ все это такъ, и говорить проповѣдь разъ въ недѣлю -- хорошій обычай, сказалъ я;-- но если бы вашъ старый другъ мистеръ Ирвайнъ воскресъ и появился на кафедрѣ въ слѣдующее воскресенье,-- я думаю, вамъ было бы немножко стыдно за него,-- за то, что онъ такъ плохо проповѣдуетъ послѣ всѣхъ вашихъ похвалъ.
-- Нѣтъ, нѣтъ,-- сказалъ Адамъ. Онъ выпрямилъ грудь и откинулся на спинку стула, какъ будто готовясь встрѣтить всѣ выводы, какіе можно было сдѣлать изъ его словъ.-- Нѣтъ, я никогда не говорилъ, что мистеръ Ирвайнъ былъ великій проповѣдникъ. Онъ не пускался въ глубокія изслѣдованія вопросовъ религіи, и онъ былъ правъ. Въ нашей внутренней жизни есть много такого, чего нельзя измѣрить линейкой и сказать: "дѣлай то-то, и вотъ что изъ этого выйдетъ" или: "не дѣлай того-то, и вотъ какія будутъ послѣдствія". Въ душѣ человѣческой творятся иной разъ такія вещи, и бываютъ такіе моменты, что чувство захватитъ тебя, какъ ураганъ, и жизнь твоя какъ будто расколется на-двое, такъ что ты самъ себя не узнаешь и смотришь на себя, какъ на кого-то другого. Такія чувства нельзя подвести ни подъ какой ярлычекъ; тутъ ужъ не скажешь: "дѣлай то-то" или: "не дѣлай того-то".
И это меыя убѣждаетъ, что въ религіи есть глубокія тайны, недоступныя нашему уму. Мы не можемъ объяснить ихъ словами, но мы чувствуемъ ихъ. Мистеръ Ирвайнъ не вдавался въ такіе вопросы; онъ скажетъ бывало коротенькое поученіе -- и все тутъ. Но за то онъ поступалъ такъ, какъ училъ. Онъ не старался казаться особеннымъ человѣкомъ -- не такимъ, какъ другіе, и какимъ онъ былъ, такимъ оставался всегда. И онъ умѣлъ сдѣлать такъ, что его любили и уважали, а это лучше, чѣмъ раздражать людей чрезмѣрнымъ усердіемъ къ дѣлу. Мистрисъ Пойзеръ говорила бывало -- вы вѣдь знаете, у нея на все было готовое слово.-- така* она говорила, что мистеръ Ирвайнъ, это -- сытное кушанье, которое вы ѣдите, не думая о немъ, и которое васъ подкрѣпляетъ, а мистеръ Райдъ -- лѣкарство, которое вы хоть и съ отвращеніемъ, но глотаете, потому что считаете это необходимымъ, но отъ котораго въ результатѣ вы не чувствуете себя лучше.
-- Но за то мистеръ Райдъ гораздо больше говорилъ о духовной сторонѣ религіи, какъ вы сами сейчасъ сознавались. И развѣ вы не находите, что его проповѣди давали больше поучительнаго, чѣмъ проповѣди мистера Ирвайна?
-- Какъ вамъ сказать?-- Не знаю. Это правда, онъ много говорилъ о догматахъ религіи. /Но, какъ я вамъ только что сказалъ, мнѣ еще смолоду всегда казалось, что догматы не составляютъ религіи. Мнѣ кажется, что всѣ эти догматы можно сравнить съ именами, которыя мы подыскиваемъ для нашихъ чувствъ, такъ что потомъ мы можемъ говорить о чувствахъ, которыхъ никогда не испытывали, все равно какъ можно говорить объ инструментахъ, зная ихъ по однимъ названіямъ и не только не умѣя ими владѣть, но даже никогда не видавъ ихъ. Въ свое время я довольно наслушался толкованій всякихъ догматовъ, потому что я всегда бывало ходилъ вмѣстѣ съ Сетомъ слушать диссентерскихъ проповѣдниковъ; мнѣ шелъ тогда восемнадцатый годъ, и я много ломалъ голову надъ ученіемъ арминіанъ и кальвинистовъ. Веслеяне, какъ вы знаете,-- послѣдователи арминіанъ, и Сетъ, который никогда не выносилъ ничего рѣзкаго и суроваго и всегда вѣрилъ въ лучшее будущее человѣчества, съ самаго начала присталъ къ веслеянамъ; но мнѣ казалось что я открылъ въ ихъ ученіи два, три слабые пункта, и вотъ какъ-то разъ въ Треддльстонѣ я заспорилъ съ однимъ изъ ихъ вожаковъ и такъ ему надоѣлъ своими нападками, что наконецъ онъ сказалъ мнѣ: "Молодой человѣка", это дьяволъ пользуется вашей гордостью и самомнѣніемъ и дѣлаетъ изъ нихъ оружіе противъ простоты истины". Въ ту минуту я не могъ удержаться отъ смѣха, но потомъ возвращаясь домой, я подумалъ, что этотъ человѣкъ былъ правъАя понялъ, что всѣ эти взвѣшиванья и процѣживанья, и споры о томъ, что означаетъ тотъ-то текстъ, и какъ надо понимать этотъ, и спасутся-ли люди одною милостью Божіей, или для этого нужно имѣть и сколько-нибудь собственной воли,-- что все это не настоящая религія. Вы можете говорить объ этихъ вещахъ цѣлыми часами, и въ результатѣ у васъ только прибавится самодовольства и развязности. И я рѣшилъ не ходить больше ни на какія религіозныя сборища, а ходить въ нашу церковь, и не слушать никого, кромѣ мистера Ирвайна, потому что все, что онъ говорилъ, было хорошо, и всѣ его слова стоило помнить. И я понялъ, что для души моей будетъ лучше смириться передъ тайной Божіихъ предначертаній и не поднимать шуму изъ за того, чего я все равно никогда не пойму. И въ самомъ дѣлѣ: все это пустые, праздные вопросы, ибо есть ли что въ насъ или внѣ насъ, что не шло бы отъ Бога? Если я рѣшилъ самъ съ собой поступить справедливо -- Онъ вложилъ въ меня это рѣшеніе; но коль скоро мнѣ ясно, что я ничего бы не сдѣлалъ, если бъ у меня не было на то доброй воли,-- съ меня этого довольно.
Какъ видите, Адамъ былъ горячій поклонникъ мистера Ирвайна -- быть можетъ даже пристрастный судья, какими, по счастью, мы бываемъ еще иногда по отношенію къ людямъ, которыхъ мы близко знали. Безъ сомнѣнія, такое пристрастіе, какъ слабость человѣческая, не удостоится ничего, кромѣ презрѣнія со стороны тѣхъ возвышенныхъ душъ, которыя вздыхаютъ объ идеалѣ, и которыя угнетаетъ сознаніе, что чувства ихъ слишкомъ утонченны для того, чтобъ обращаться на обыкновенныхъ смертныхъ, ихъ повседневныхъ товарищей. Мнѣ не однажды случалось удостоиться довѣрія этихъ избранныхъ натуръ, и я нахожу, что онѣ въ значительной мѣрѣ содѣйствуютъ подкрѣпленію того наблюденія, что великіе люди цѣнятся черезчуръ высоко, а маленькіе бываютъ нестерпимы,-- что если вы хотите любить женщину такъ, чтобы потомъ, оглядываясь назадъ, не вспоминать о вашей любви, какъ о безуміи,-- ей надо умереть въ самый первый періодъ этой любви,-- что если вы хотите сохранить хоть каплю вѣры въ человѣческій героизмъ, вамъ никогда не слѣдуетъ предпринимать путешествія съ цѣлью увидѣть героя. Сознаюсь, что въ моихъ бесѣдахъ съ этими утонченными и проницательными господами я не одинъ разъ трусливо уклонялся отъ откровенныхъ признаній и избѣгалъ дѣлиться съ ними собственнымъ моимъ опытомъ. Боюсь, что не одинъ разъ я улыбался лицемѣрной улыбкой, безмолвно соглашаясь съ ними, и даже поддакивалъ имъ какой-нибудь эпиграммой насчетъ непостоянства человѣческихъ иллюзій,-- одною изъ тѣхъ эпиграммъ, какія всегда имѣетъ подъ рукой всякій, кто хоть сколько-нибудь знакомъ съ французской литературой. Человѣческая бесѣда никогда не бываетъ искренна въ строгомъ смыслѣ -- какъ сказалъ, кажется, какой-то мудрецъ; Но теперь я хочу разъ и навсегда очистить мою совѣсть и объявляю къ свѣдѣнію истинныхъ натуръ, что мнѣ случалось испытывать живѣйшій восторгъ передъ самыми обыкновенными старыми джентльменами, которые говорили сквернѣйшимъ англійскимъ языкомъ, часто бывали раздражительны и ворчливы и никогда не вращались въ болѣе высокихъ сферахъ власти, чѣмъ, напримѣръ, сфера приходскаго инспектора, и если я пришелъ къ убѣжденію, что душа человѣческая достойна любви,-- если я научился хоть отчасти понимать трогательную глубину ея чувствъ,-- я обязанъ этимъ единственно тому, что я долго жилъ въ средѣ людей простыхъ и болѣе или менѣе обыкновенныхъ, о которыхъ вы, по всей вѣроятности, не услышали бы ничего поразительнаго, если бы вздумали разспрашивать о нихъ въ ихъ родномъ городкѣ или деревушкѣ. Готовъ побиться объ закладъ, что большинство мелкихъ лавочниковъ, ихъ сосѣдей, не находили въ нихъ ничего особеннаго. Вообще я открылъ одно замѣчательное совпаденіе, а именно -- что избранныя натуры, вздыхающія объ идеалѣ и не усматривающія въ обыкновенныхъ людяхъ, которые ходятъ въ обыкновенныхъ панталонахъ и юбкахъ, ничего настолько высокаго, что-бы могло быть достойнымъ ихъ уваженія и любви,-- удивительно какъ сходятся въ этомъ съ самыми мелкими и ничтожными личностями. Такъ, напримѣръ, я часто слышалъ, какъ мистеръ Геджъ, хозяинъ "Королевскаго Дуба", трактира въ Шеппертонѣ, смотрѣвшій на своихъ односельчанъ съ самой яростной ненавистью (а это были единственные люди, какихъ онъ зналъ, надо замѣтить) -- резюмировалъ свое мнѣніе о нихъ въ слѣдующихъ торжественныхъ словахъ: "Да, сэръ, я часто говорилъ и опять повторяю: плохой народъ въ нашемъ приходѣ -- нестоющій народъ,-- всѣ сплошь, отъ мала до велика". Должно быть у него мелькала смутная мысль, что онъ могъ бы найти сосѣдей болѣе достойныхъ его, будь у него возможность переселиться въ какой-то другой, далекій приходъ. И дѣйствительно, впослѣдствіи онъ переѣхалъ въ "Сарацинову Голову", знаменитый кабачекъ, процвѣтавшій въ одной изъ захолустныхъ улицъ сосѣдняго городка. Но -- странная вещь!-- на взглядъ мистера Геджа обитатели этой захолустной улицы оказались совершенно такого же типа, какъ его земляки въ Шеппертонѣ.-- "Плохой народъ, сэръ,-- всѣ сплошь отъ мала до велика,-- и тѣ, что забираютъ джинъ бутылями, и тѣ, что пьютъ кружками по два пенса. Плохой, нестоющій народъ".
ГЛАВА XVIII.
ВЪ ЦЕРКВИ.
-- Гетти, Гетти, развѣ ты не знаешь, что служба начинается въ два часа, а теперь уже половина второго? Неужели ты не можешь придумать лучшаго занятія, какъ вертѣться передъ зеркаломъ въ такой день! Вѣдь сегодня у насъ воскресенье, и бѣднаго Тіаса Бида хоронятъ. Хоть-бы ты вспомнила, какъ ужасно онъ умеръ -- утонулъ въ глухую полночь! У другого морозъ пойдетъ по спинѣ отъ одной этой мысли, а тебѣ все ни почемъ -- знай себѣ наряжается, точно идетъ на свадьбу, а не на похороны.
-- Ахъ, тетя, не могу-же я быть готова въ одно время съ другими, когда мнѣ надо одѣвать Тотти! Вы вѣдь знаете, какъ трудно заставить ее стоять смирно, отвѣчала Гетти.