Въ Кембриджѣ Даніель производилъ такое-же впечатлѣніе на всѣхъ окружавшихъ его, какъ и въ Итонѣ. Всѣ интересовавшіеся имъ единогласно говорили, что онъ могъ-бы достигнуть перваго мѣста, если-бъ онъ смотрѣлъ на ученіе только какъ на средство къ достиженію успѣха, а не какъ на орудіе для развитія мыслей и мнѣній, такъ-какъ, придерживаясь этого послѣдняго взгляда, онъ критиковалъ методы и подвергалъ оцѣнкѣ тотъ грузъ, который онъ долженъ былъ нести на себѣ, напрягая всѣ свои силы. Сначала университетскія занятія имѣли для него большую прелесть: относясь равнодушно къ классическимъ языкамъ, онъ энергично принялся за математику, къ которой еще въ дѣтствѣ выказывалъ необыкновенную способность, и съ удовольствіемъ почувствовалъ свою силу въ сравнительно новой отрасли знанія. Это чувство довольства собою, а также похвалы наставника побудили его держать экзаменъ на первую ученую степень по математикѣ; онъ желалъ сдѣлать пріятное сэру Гюго своими успѣхами; занятіе высшей математикой, вліяя на него тѣмъ чарующимъ образомъ, которымъ дѣйствуетъ на душу всякая серьезная умственная работа, развивало въ немъ новую охоту къ труду.

Но вскорѣ на его пути опять появилась преграда. Въ немъ все болѣе и болѣе стало развиваться стремленіе къ основательнымъ, раціональнымъ научнымъ занятіямъ, ненмѣвишмъ ничего общаго съ поверхностнымъ, узкимъ зубреніемъ, требуемымъ для экзамена. (Дѣло происходило пятнадцать лѣтъ тому назадъ, когда англійская университетская система не представляла безусловнаго совершенства.) Въ минуты сильнаго неудовольствія къ тѣмъ несовершеннымъ методамъ, которые не обращаютъ вниманія на изслѣдованіе принциповъ, составляющихъ жизненную суть всѣхъ знаній, онъ упрекалъ себя въ самолюбивомъ стремленія къ пріобрѣтенію тѣхъ преимуществъ, которыя даетъ ученая степень англійскаго университета, и въ немъ просыпалось желаніе просить сэра Гюго, чтобы онъ позволилъ ему выйдти изъ Кембриджа и продолжать независимое занятіе наукой заграницей. Зародышъ этого стремленія уже замѣтенъ былъ въ его дѣтскомъ пристрастіи къ всеобщей исторіи и желаніи близко ознакомиться съ жизнью иностранныхъ государствъ, подобно странствующимъ студентамъ среднихъ вѣковъ. Теперь онъ жаждалъ такой подготовки къ жизни, которая не ограничивалабы его опредѣленной рамкой и не лишила-бы его возможности послѣдующаго выбора, основаннаго на свободномъ умственномъ развитіи. Такимъ образомъ ясно, что главный недостатокъ Деронды заключался въ нерѣшительности и колебаніи его мыслей, что поддерживалось его положеніемъ: ему не было необходимости немедленно зарабатывать кусокъ, хлѣба или поспѣшно вступить на какое-нибудь опредѣленное поприще, а его чуткость къ полутаинственному своему происхожденію заставляла его желать какъ можно долѣе оставаться въ нейтральномъ положеніи относительно общества. Другіе люди,-- думалъ онъ,-- имѣли опредѣленныя занятія, и мѣсто въ жизни, а ему нечего было торопиться. Но планъ Даніеля о продолженіи научныхъ занятій заграницею; по всей вѣроятности, остался-бы въ области мечтаній, если-бъ одно неожиданное обстоятельство не помогло ему его осуществить.

Обстоятельство это заключалось въ пламенной дружбѣ, къ товарищу, которая, начавшись въ университетѣ, продолжалась и во всю послѣдующую жизнь. Въ одно время съ Даніелемъ поступилъ въ Кембриджъ и занималъ комнату рядомъ съ нимъ юноша, отличавшійся своей необыкновенной эксцентричностью. Его строгія черты лица и бѣлокурые волосы, ниспадавшіе на плечи, напоминали старинныя работы первыхъ германскихъ живописцевъ, а когда веселая шутка оживляла его блѣдное лицо, то въ его глазахъ и улыбкѣ обнаруживался юморъ зрѣлаго человѣка. Отецъ его, замѣчательный граверъ, умеръ одиннадцать лѣтъ тому назадъ, и его мать должна была воспитывать на свои, очень скудныя средства, трехъ дочерей. Гансъ Мейрикъ чувствовалъ себя столбомъ или, вѣрнѣе сказать, сучковатымъ пнемъ, служащимъ поддержкой этимъ слабымъ вьющимся растеніямъ. Въ немъ не было недостатка въ способности и честномъ намѣреніи сдѣлаться дѣйствительно надежной поддержкой своей семьи; легкость и быстрота соображенія, которыя онъ обнаруживалъ въ научныхъ занятіяхъ, могли обезпечить ему такіе-же успѣхи въ Кембриджѣ, какъ въ школѣ, въ которой онъ получилъ первоначальное воспитаніе. Единственная опасность, грозившая преградить ему путь къ достиженію ученой степени, заключалась въ легкомысленныхъ вспышкахъ, которыя происходили не отъ дурныхъ привычекъ, а отъ неумѣнья сдерживать себя, причемъ онъ готовъ былъ на такіе поступки, которые мало-по-малу могли развить въ немъ самые предосудительные недостатки.

Гансъ въ хорошія минуты былъ добрымъ, любящимъ существомъ и въ Дерондѣ нашелъ себѣ друга, тѣмъ болѣе преданнаго, что случайныя уклоненія юноши отъ истиннаго пути возбуждали въ немъ искреннее сожалѣніе. Дѣйствительно, Гансъ жилъ болѣе въ комнатахъ Деронды, чѣмъ въ своей, откровенно бесѣдовалъ съ нимъ о своихъ семейныхъ дѣлахъ, занятіяхъ и надеждахъ, разсказывалъ ему о бѣдности его домашней обстановки о своей любви къ матери и сестрамъ, о своей страсти къ живописи, которую онъ, однакожъ, рѣшился побороть, въ себѣ, чтобы имѣть возможность лучше обезпечить жизнь дорогихъ для него существъ. Онъ не требовалъ ничего взамѣнъ своего довѣрія и смотрѣлъ на Деронду, какъ на олимпійца, ни въ чемъ ненуждавшагося; подобный эгоизмъ въ дружбѣ довольно часто встрѣчается въ общительныхъ, живыхъ натурахъ. Даніель былъ этимъ очень доволенъ и мало-по-малу привыкъ заботиться о немъ какъ о родномъ братѣ, удерживать его въ минуты его слабости и разными ловкими ухищреніями не только пополнять недостатокъ его денежныхъ средствъ, но и спасать его отъ угрожавшихъ ему лишеній. Подобная дружба легко принимаетъ характеръ нѣжной любви; одинъ расправляетъ свои могучія крылья, находя отраду въ покровительствѣ слабаго, а другой съ наслажденіемъ ищетъ пріюта подъ ихъ сѣнью. Мейрикъ готовился къ экзамену для полученія ученой степени по классическимъ языкамъ, и успѣхъ, имѣвшій для него во многихъ отношеніяхъ громадное значеніе, былъ тѣмъ вѣроятнѣе, что его трудолюбіе поддерживалось стойкой дружбой Деронды.

Но неосторожность Мейрика въ началѣ осенняго семестра едва не уничтожила всѣхъ его надеждъ. Съ обычнымъ рѣзкимъ переходомъ отъ ненужныхъ расходовъ къ излишнимъ лишеніямъ, онъ употребилъ почти всѣ свои деньги на покупку старой гравюры и возвратился въ Кембриджъ изъ Лондона въ третьемъ классѣ вагона, гдѣ онъ до того засорилъ себѣ глаза, что у него сдѣлалось серьезное воспаленіе, грозившее на вѣки испортить его зрѣніе. Этотъ неожиданный несчастный случай побудилъ Деронду пожертвовать собою и своими занятіями для друга; онъ энергично принялся помогать Гансу въ его занятіяхъ, надѣясь такимъ образомъ замѣнить ему глаза и доставить возможность выдержать экзаменъ. Желая скрыть отъ семьи свою болѣзнь, Мейрикъ остался въ Кембриджѣ на рождественскіе праздники подъ предлогомъ усиленныхъ занятій, и Даніель также не поѣхалъ домой.

Видя, что ради него Деронда пренебрегаетъ своими собственными занятіями, Гансъ часто ему говорилъ:

-- Ой, дружище, ты меня выручаешь, а себя губишь. Съ вашей математикой въ одинъ день можно перезабыть все, что вызубрилъ въ сорокъ.

Деронда не соглашался, чтобъ онъ чѣмъ-нибудь рисковалъ, и поддался вполнѣ чарующему вліянію дружбы и отчасти вновь проснувшемуся въ немъ интересу къ прежнимъ классическимъ занятіямъ. Но все-же, когда Гансъ, оправившись, могъ уже читать самъ. Деронда съ новой энергіей принялся за работу. Всѣ его усилія, однакожъ, ни къ чему не привели; за то Мейрикъ одержилъ полную побѣду, что доставило ему большое удовольствіе.

Успѣхъ, быть можетъ, примирилъ-бы Деронду съ университетскими занятіями, но пустота всего, начиная отъ политики до мелочныхъ забавъ, никогда насъ такъ не поражаетъ, какъ въ минуту неудачи. Понесенное имъ пораженіе, въ сущности, не имѣло для него серьезнаго значенія, но потеря времени на занятіе, несоотвѣтствовавшее его желаніямъ, возбудила въ немъ совершенное отвращеніе къ нимъ, и смутное намѣреніе покинуть Кембриджъ приняло теперь опредѣленную форму. Раскрывая этотъ планъ Мейрику, онъ объяснилъ, что очень радъ неожиданному обороту дѣлъ, уничтожавшему въ немъ всякое колебаніе, но, конечно, призналъ, что, въ случаѣ серьезнаго сопротивленія сэра Гюго, ему поневолѣ придется уступить.

Счастье и благодарность Мейрика были парализованы безпокойствомъ о другѣ. Онъ вѣрилъ въ искренность желанія Деронды заниматься за-границей, но онъ чувствовалъ что ради него Даніель поставилъ себя въ невыгодное положеніе относительно сэра Гюго.