Однако, оказалось, что въ письмѣ было слишкомъ много намековъ на недавнее прошлое и поэтому м-съ Гаскойнъ, пробѣжавъ его глазами, снова спрятала его въ карманъ.
-- Вообще онъ говоритъ, что неожиданное стѣсненіе въ нашихъ обстоятельствахъ сдѣлало его человѣкомъ, сказала она:-- онъ рѣшился работать безъ устали, получить ученую степень, взять на свое попеченіе нѣсколькихъ учениковъ, заняться воспитаніемъ брата и т. д. Въ письмѣ какъ всегда много шутокъ. Онъ, напримѣръ, говоритъ: "Скажите мамѣ, пусть она припомнитъ, что напечатала объявленіе, въ то время, когда я хотѣлъ эмигрировать, о томъ, что она ищетъ хорошаго, работящаго сына: я теперь предлагаю ей свои услуги". Со дня рожденія Рекса ничто такъ не трогало моего мужа, какъ это письмо. Мнѣ кажется, что наше горе пустяки въ сравненіи съ этимъ счастьемъ.
Гвендолина была очень довольна разсудительностію молодого человѣка и съ улыбкой взяла за подбородокъ Анну, какъ-бы говоря: "ну, теперь ты на меня не сердишься? Вообще она не отличалась злобой ради злобы и не находила эгоистичнаго удовольствія въ причененіи горя другимъ, а только не могла терпѣть, чтобъ другіе причиняли ей горе..
Но когда разговоръ перешелъ на мебель для сойерскаго котеджа, Гвендолина не могла выразить ни малѣйшаго интереса къ этимъ непріятнымъ мелочамъ. Она полагала, что уже достаточно въ это утро терзала свои нервы, и считала себя героиней, потому что умѣла скрывать происходившую въ ней борьбу. Отвращеніе къ единственному пути, открывавшемуся передъ нею, было теперь сильнѣе, чѣмъ она когда-нибудь ожидала. Мало того, что, преодолѣвъ свое чувство собственнаго достоинства она соглашалась поступитъ въ епископскій домъ, ей предстояло еще явиться на торжественный смотръ и увидѣть, согласятся-ли ее принять. Даже въ качествѣ гувернантки она подлежала экзамену и могла быть забракована. Притомъ ей грозило быть постоянно подъ контролемъ епископа и его жены, которые могли потребовать серьезныхъ познаній отъ юной красавицы, привыкшей къ тому, что-бы свѣтъ принималъ ея веселую болтовню за доказательство необыкновеннаго ума. Дикая мысль бѣжать изъ родительскаго дома и сдѣлаться актрисой на зло Клесмеру блеснула у нея въ головѣ, но ее пугало общество грубыхъ людей, которые стали-бы обращаться съ нею оскорбительно фамильярно.
Несмотря на всю свою смѣлость, Гвендолина не имѣла ничего общаго съ искательницей приключеній и основнымъ ея желаніемъ было всегда, чтобъ всѣ ее принимали за чистокровную аристократку; если-же она когда-то и мечтала сдѣлаться героиней игорныхъ домовъ, то лишь подъ условіемъ, чтобъ никто не смѣлъ смотрѣть на нее съ презрительной ироніей, какъ Деронда. Она такъ привыкла къ общему поклоненію и баловству, что считала это необходимостью для ея жизни, какъ пища и одежда. Поэтому неудивительно, что припоминая слова Клесмера, она находила епископскую тюрьму не столь ужасной, какъ сомнительную свободу театра. Всѣми фибрами своего существованія она возставала противъ тяжелой участи, выпавшей на ея долю, когда всѣ обстоятельства подготовляли ее къ совершенно иной жизни. Для другихъ членовъ ея семейства, даже для ея матери, никогда ненаслаждавшейся жизнью, поразившее ихъ несчастье, конечно, не было такъ невыносимо, какъ для нея. Что-же касается терпѣливаго ожиданія лучшаго будущаго, то это была пустая мечта, такъ-какъ ея необыкновенныя достоинства, повидимому, никогда не будутъ признаны, а недавній жизненный опытъ научилъ ее не довѣрять розовымъ надеждамъ молодыхъ дѣвушекъ, даже самыхъ скромныхъ, на неожиданное появленіе красиваго, богатаго жениха. Весь міръ ей опротивѣлъ и она не понимала къ чему жить при такихъ тяжелыхъ условіяхъ. Ничто ее не поддерживало; всѣ религіозные и нравственные взгляды на несчастье, какъ наказаніе Божіе, казались ей пустыми словами, тѣмъ болѣе, что она приписывала бѣдствія своего семейства порочности другихъ людей. Сладость труда, гордое сознаніе исполненнаго долга, интересъ энергичной дѣятельности и постояннаго знакомства съ новыми условіями жизни, низость людей, неработающихъ на общую пользу, высокое призваніе педагога -- все это были для нея смутныя, теоретическія фразы; одинъ фактъ прямо и злобно смотрѣлъ ей въ глаза -- необходимость унизиться до положенія гувернантки. А въ понятіяхъ Гвендолины счастье всегда соединялось съ личнымъ превосходствомъ, съ пышнымъ блескомъ. Безъ этихъ необходимыхъ условій жизнь казалась ей безцѣльной, и, конечно, въ этомъ она ничѣмъ не отличалась отъ насъ всѣхъ, часто хулящихъ жизнь только потому, что слишкомъ чутки ко всему, касающемуся лично насъ, и не обращающихъ достаточнаго вниманія на то, что для посторонняго она складывается гораздо благопріятнѣе. Такимъ образомъ, мы не имѣемъ права равнодушно пройти мимо этого юнаго созданія, которое вступивъ въ лабиринтъ жизни безъ путеводной нити, вдругъ увидало на своемъ пути страшную бездну, вырытую подъ ея ногами мрачнымъ сомнѣніемъ въ себѣ и въ своей будущности.
Несмотря на ея здоровую натуру, эта борьба внутреннихъ чувствъ съ внѣшними условіями жизни подѣйствовала на нее и физически: она почувствовала какую-то мертвую апатію и не могла ни за что приняться. Малѣйшее напряженіе силъ выводило ее изъ себя; ѣсть и пить ей было въ тягость, а разговоръ съ окружающими невольно ее сердилъ. Мысль о самоубійствѣ, на которое такъ падка разочарованная молодежь, противорѣчила всѣмъ ея инстинктамъ, и ее приводило въ отчаяніе безпомощное сознаніе, что ей не оставалось ничего другого, какъ только жить ненавистнымъ для нея образомъ. Она избѣгала дальнѣйшихъ посѣщеній пасторскаго дома и даже сказывалась больной, когда Анна приходила въ Офендинъ, потому что ей было противно на словахъ соглашаться съ тѣмъ, противъ чего она возставала всей своей душей. Она никакъ не могла выказывать на практикѣ того холоднаго спокойствія, на которое она теоретически давно рѣшилась, и утѣшала себя мыслью, что сумѣетъ притворяться, когда это будетъ крайне необходимо.
Однажды, сидя молча въ спальнѣ съ матерью, которая разбирала ея вещи, съ грустью посматривая по временамъ на свое любимое тѣтище, Гвендолина вдругъ встала и подошла къ шкатулкѣ съ драгоцѣнностями.
-- Мама,-- съ усиліемъ сказала она,-- я совершенно забыла объ этихъ вещахъ. Почему вы мнѣ о нихъ не напомнили? Пожалуйста, продайте ихъ. Вѣдь вамъ не жаль съ ними разстаться, тѣмъ болѣе, что вы давно подарили ихъ мнѣ.
-- Нѣтъ, я лучше желала-бы ихъ сохранить для тебя,-- отвѣтила м-съ Давило, которая теперь помѣнялась ролями съ дочерью и должна была ей служить поддержкой,-- но скажи пожалуйста, какъ попалъ въ эту шкатулку носовой платокъ?
И она указала на платокъ съ оторваннымъ угломъ, который Гвендолина бросила въ шкатулку вмѣстѣ съ бирюзовымъ ожерельемъ въ Лейбронѣ.