Но въ глубинѣ его души невольно родился вопросъ: А можетъ быть она объ этомъ знаетъ? Со временъ своей ранней юности, когда онъ старался возсоздать сокровенную исторію своего происхожденія, онъ никогда съ такимъ любопытствомъ не подбиралъ вѣроятныхъ объясненій чужимъ поступкамъ, какъ теперь въ отношеніи свадьбы Гвендолины. Не знала-ли она о тайной связи Грандкорта и не было-ли это причиной ея бѣгства въ Лейбронъ? А потомъ, не заставила-ли ее побороть свое отвращеніе къ Грандкорту ея крайняя бѣдность? Онъ припоминалъ все, что она когда-нибудь говорила, и ему теперь ясно казалось, что въ ея словахъ явно проглядывало сознаніе нанесеннаго кому-то тяжелаго удара. Его собственная исторія дѣлала его особенно чуткимъ ко всему, что вредило незаконнымъ дѣтямъ и ихъ матерямъ. Не терзало-ли м-съ Грандкортъ, подъ ея счастливою маской, тройное горе: разочарованіе, ревность и укоры совѣсти? Онъ особенно останавливался на признакахъ послѣдняго и готовъ былъ судить о ней снисходительно, пожалѣть ее, извинить всѣ ея поступки. Онъ думалъ, что, нашелъ, наконецъ ключъ къ уясненію ея характера.
Какъ мрачна должна быть жизнь юнаго существа, соединившаго свои молодыя надежды со старой и тяжелой тайной! Онъ понималъ теперь, почему сэръ Гюго никогда ни слова не говорилъ ему о м-съ Глашеръ, исторія которой могла имѣть много общаго съ его тайнымъ происхожденіемъ. Гвендолина, вышедшая замужъ за Грандкорта заранѣе зная объ этой женщинѣ и ея дѣтяхъ и счастливая своимъ блестящимъ положеніемъ, стала-бы для него презрѣннымъ, отвратительнымъ существомъ: но Гвендолина, испытывающая укоры совѣсти за разрушеніе чужого счастья, была вполнѣ достойна его сочувствія. Въ этомъ случаѣ она вполнѣ раздѣляла его взглядъ на нѣкоторыя трудности жизни, о которыхъ женщины рѣдко судятъ справедливо и человѣколюбиво. Дѣйствительно, ничего не было легче для Гвендолины, какъ, руководствуясь многочисленными прецедентами, видѣть въ женитьбѣ Грандкорта вступленіе его на прямой путь нравственности, тогда-какъ м-съ Глашеръ олицетворяла собою тотъ грѣхъ, отъ котораго онъ отвернулся.
Деронда все болѣе и болѣе думалъ о Гвендолинѣ, въ особенности благодаря ея необыкновенному обращенію съ нимъ. Интересъ, который она въ немъ пробудила къ себѣ, совершенно измѣнилъ свой характеръ: теперь онъ не считалъ ее бездушной кокеткой, старавшейся его увлечь и рѣшился не избѣгать разговоровъ съ нею.
Онъ отошелъ отъ м-ра Вандернута и, послѣ получасового размышленія о Гвендолинѣ вспомнилъ, что она, вѣроятно, съ другими дамами пила чай въ гостиной. Это предположеніе было совершенно справедливо: Гвендолинй сначала не хотѣла сойти внизъ раньше четырехъ часовъ, но вскорѣ пришла къ тому заключенію, что, оставаясь въ своей комнатѣ, она упускала случай видѣть Деронду и говорить съ нимъ. Поэтому она собралась съ силами, напустила на себя веселый тонъ и, появившись въ гостиной, постаралась быть со всѣми любезной. Тамъ были только однѣ дамы, и леди Нентритъ забавляла ихъ разсказомъ о пріемѣ при дворѣ въ 1819 году во времена регентства.
-- Можно-ли мнѣ войти?-- спросилъ Деронда, показываясь въ дверяхъ;-- или я долженъ отправиться къ мужчинамъ, которые, вѣроятно, въ билліардной?
-- Нѣтъ, пожалуйста, оставайтесь здѣсь,-- крикнула леди Пентритъ;-- всѣмъ уже надоѣла моя болтовня; послушаемъ, что вы намъ разскажете.
-- Вы ставите меня въ очень неловкое положеніе,--произнесъ Деронда, садясь рядомъ съ леди Малинджеръ;-- я думаю, что лучше всего воспользоваться этимъ случаемъ, чтобъ объявить вамъ о моей пѣвицѣ, если леди Малинджеръ уже предупредила васъ.
-- Вы говорите о маленькой еврейкѣ? Нѣтъ, я о ней не упоминала, потому что здѣсь, кажется, никто не нуждается въ урокахъ пѣнія.
-- Помилуйте, каждая дама знаетъ кого-нибудь, кому нужна учительница пѣнія,-- отвѣтилъ Деронда, и, обращаясь къ леди Пентритъ, прибавилъ:-- я случайно встрѣтился съ одной чудной пѣвицей. Она живетъ въ семьѣ одного моего университетскаго товарища; прежде она пѣла въ Вѣнѣ на сценѣ, а теперь хочетъ исключительно посвятить себя урокамъ.
-- Много у насъ такихъ пѣвицъ,-- замѣтила леди Пентритъ.-- А что, уроки ея стоятъ дешево или очень дорого? Дѣло въ томъ, что то и другое одинаково заманчиво.