-- Гвендолина иногда ни на что не обращаетъ вниманія,-- сказала Анна, становясь нѣсколько смѣлѣе отъ возраженій Рекса.
-- Такъ она не послушается и меня,-- отвѣтилъ Рексъ, смѣясь надъ безпокойствомъ сестры.
-- О, Рексъ, я не могу этого допустить!-- воскликнула Анна, заливаясь слезами;-- ты накликнешь на себя несчастье!
-- Что съ тобою?-- произнесъ Рексъ съ нетерпѣніемъ.
-- Она никогда тебя не полюбитъ, я это знаю навѣрное!-- произнесла Анна, не въ силахъ будучи болѣе сдерживать свое отчаяніе.
Рексъ покраснѣлъ и поспѣшно выбѣжалъ изъ комнаты. Всю дорогу до Офендина ея слова непріятно звучали въ его ушахъ, какъ зловѣщее предсказаніе. Впрочемъ, онъ вскорѣ приписалъ ихъ нѣжной привязанности Анны и сталъ сожалѣть о томъ, что уѣхалъ, не успокоивъ ея. Но, въ сущности, онъ совершенно расходился съ ея мнѣніемъ и былъ по-прежнему убѣжденъ въ любви Гвендолины. Однакоже, это убѣжденіе было на-столько близко къ тревожному сомнѣнію, что побудило его поспѣшить объясненіемъ въ любви, которое онъ иначе, быть можетъ, отложилъ-бы на неопредѣленное время.
Когда Рексъ подъѣхалъ къ воротамъ, Гвендолина уже была совсѣмъ готова, и они тотчасъ-же отправились въ путь. Гвендолина была въ прекрасномъ расположеніи духа и показалась Рексу особенно очаровательной; ея изящная фигура, длинная, бѣлоснѣжная шея и нѣжныя очертанія лица выступали еще рельефнѣй на темномъ фонѣ амазонки. Онъ не могъ теперь представить себѣ ничего очаровательнѣе этой молодой дѣвушки; а для первой любви предметъ обожанія всегда отождествляется не только съ красотой, но и со всѣми добродѣтелями.
Было прекрасное январьское утро; сѣрое небо, неугрожавшее дождемъ, служило отличнымъ фономъ для красотъ зимней природы; темно-зеленой муравы, обнаженныхъ красныхъ вязовъ и пурпурныхъ шишекъ шиповника, пестрившихъ живыя изгороди. Мелодичное звяканье подковъ вторило веселымъ голосамъ молодыхъ людей. Гвендолина смѣялась надъ охотничьимъ костюмомъ Рекса, который не отличался особеннымъ изяществомъ, и онъ радовался этому смѣху. Свѣжесть утра смѣшивалась со свѣжестью ихъ юности; всякій звукъ, исходившій изъ ихъ молодой груди, всякій взглядъ ихъ молодыхъ глазъ былъ отблескомъ царившаго для нихъ внутри и извнѣ невозмутимаго, лучезарнаго утра. Смотря на этихъ двухъ молодыхъ красавцевъ, каждый могъ подумать, что они созданы другъ для друга.
-- Анна меня увѣряла, что вы будто готовитесь сегодня скакать за собаками,-- сказалъ Рексъ, издали приближаясь къ роковому вопросу.
-- Неужели?-- замѣтила Гвендолина со смѣхомъ;-- она, значитъ, ясновидящая!