-- А чего-бы вы желали?-- спросилъ Рексъ тревожно.
-- Не знаю... отправиться къ сѣверному полюсу, принять участіе въ скачкѣ съ препятствіями, или сдѣлаться восточной царицей, какъ леди Эстеръ Станнопъ -- разсѣянно замѣ, тила Гвендолина.
Эти слова произнесли скорѣе ея губы, чѣмъ умъ, и она и не могла-бы объяснить ихъ основательными причинами.
-- Вы не хотите этимъ сказать, что никогда не выйдете замужъ?
-- Нѣтъ; но выйдя замужъ, я не буду походить на другихъ женщинъ.
-- Вы могли-бы дѣлать все, что хотите, если-бъ вышли за человѣка, любящаго васъ болѣе всего на свѣтѣ, сказалъ Рексъ;-- я знаю такого.
-- Ради Бога, не говорите о м-рѣ Мидльтонѣ!-- воскликнула поспѣшно Гвендолина, покраснѣвъ:-- это любимый конекъ Анны. Вы слышите лай? Прибавимъ шагу.
Она поскакала впередъ, и Рексъ долженъ былъ послѣдовать за нею. Гвендолина очень хорошо понимала, что молодой человѣкъ былъ влюбленъ въ нее, но она не придавала этому никакого значенія, такъ-какъ никогда сама не чувствовала страданій любви. Она желала, чтобъ романтическая любовь Рекса продолжалась во все время его пребыванія въ Пеникотѣ, и потому рѣшилась избѣгать всякихъ объясненій, которыя могли-бы положить конецъ этому пріятному препровожденію времени. Къ тому-же она чувствовала какое-то физическое отвращеніе къ прямому признанію въ любви; при всей ея страсти быть предметомъ обожанія, она отличалась какой-то особенной дѣвственной чистотой.
Однакоже, всѣ его тяжелыя мысли вскорѣ стушевались передъ новыми впечатлѣніями шумной, оживленной сцены у трехъ Житницъ. Нѣкоторые изъ охотниковъ были ей знакомы, и она обмѣнялась съ ними привѣтствіями, такъ-что Рексъ очутился на заднемъ планѣ. Лихорадочное волненіе мало-по-малу овладѣло Гвендолиной при видѣ окружающихъ ее приготовленій къ охотѣ, тѣмъ болѣе, что она никогда еще не принимала въ ней участія. Гвендолина уже не разъ выражала желаніе присутствовать при травлѣ звѣрей, но ей это было положительно воспрещено матерью, боявшейся какого-нибудь несчастнаго случая, и дядей, считавшимъ охоту неприличнымъ занятіемъ для женщины, тѣмъ болѣе, что ни одна порядочная дама въ ихъ околоткѣ никогда не участвовала въ весекской охотѣ, кромѣ м-съ Гадсби, жены капитана, бывшей горничной, сохранявшей до сихъ поръ привычку выражаться, какъ служанка. Послѣдній аргументъ всего болѣе подѣйствовалъ на Гвендолину и уравновѣсилъ ея желаніе доказать свою свободу дѣйствій боязнью, чтобъ ее не сравнили съ м-съ Гадсби. Самыя приличныя и уважаемыя дамы въ околоткѣ иногда присутствовали при сборѣ охотниковъ, но въ этотъ день не было никого, кто-бы могъ служить примѣромъ Гвендолинѣ, и даже отсутствіе м-съ Гадсби какъ-бы побуждало молодую дѣвушку забыть о неприличіи охоты.
Такимъ образомъ, ничто не удерживало Гвендолину отъ инстинктивнаго, чисто-животнаго увлеченія окружающимъ шумомъ и гамомъ, лаемъ собакъ, топотомъ лошадей, веселымъ говоромъ охотниковъ и вообще всѣмъ оживленіемъ готовившейся охоты, которая обыкновенно возбуждаетъ въ человѣкѣ смѣшанное чувство сознанія физической силы, самолюбія и дикаго соревнованія съ собаками и лошадьми.