-- Ваши слова тѣмъ болѣе меня огорчаютъ -- сказалъ Гаскойнъ,-- что я, замѣняя Гвендолинѣ отца, выказалъ слѣпое довѣріе м-ру Грандкорту и не выговорилъ въ брачномъ контрактѣ никакого опредѣленнаго содержанія его вдовѣ, въ случаѣ его смерти. Мнѣ казалось, что, при его щедрости, подобная мѣра была совершенно излишней. Но вы, вѣроятно, меня за это осуждаете?

-- Нѣтъ:-- я уважаю человѣка, довѣряющаго своему ближнему; но, если вы станете выдавать замужъ другую племянницу, хотя-бы за архіепископа Кентерберійскаго, то свяжите ему руки точнымъ условіемъ, на случай смерти. Если онъ хорошій человѣкъ, то онъ не станетъ противиться. Что-же касается до м-съ Грандкортъ, то, право, я питаю къ ней гораздо болѣе родственное чувство съ тѣхъ поръ, какъ съ нею поступили несправедливо, и я надѣюсь, что она всегда будетъ разсчитывать на меня, какъ на друга.

Такъ говорилъ рыцарски-благородный сэръ Гюго, одушевляясь негодованіемъ, что прелестная юная вдова Грандкорта получила всего двѣ тысячи фунт. стер. въ годъ и домъ въ каменно-угольномъ округѣ. Конечно, пастору эта цифра показалась не настолько незначительной, какъ баронету, но онъ гораздо болѣе его сознавалъ всю тяжесть униженія, которому подвергли Гвендолину и ея родственниковъ публичнымъ заявленіемъ объ отношеніяхъ ея покойнаго мужа къ м-съ Глашеръ. При этомъ онъ съ ужасомъ думалъ о томъ, какъ онъ передастъ это извѣстіе м-съ Давило и Гвендолинѣ? Добрый пасторъ былъ вполнѣ увѣренъ, что его племянница не имѣла ни малѣйшаго понятія о существованіи м-съ Глашеръ. Но м-съ Давило, узнавъ о содержаніи духовнаго завѣщанія, объяснила себѣ многое въ брачной жизни дочери, которая, очевидно узнала какимъ-нибудь способомъ о незаконной связи мужа и его незаконныхъ дѣтяхъ. Она надѣялась, что по дорогѣ въ Англію она найдетъ удобную минуту развѣдать, что было дѣйствительно извѣстно Гвендолинѣ, и мало-по-малу приготовить ее къ тяжелому разочарованію. Но оказалось, что ей не пришлось вовсе прибѣгать къ какимъ-нибудь уловкамъ и хитростямъ.

-- Я надѣюсь, мама, что вы не особенно огорчитесь, если мнѣ придется отказаться отъ богатства и роскоши,-- сказала Гвендолина вскорѣ послѣ разговора пастора съ ея матерью;-- можетъ быть, я ничего не получу.

М-съ Давило вздрогнула и, послѣ минутнаго размышленія, сказала:

-- Нѣтъ, голубушка, ты кое-что получишь. Сэръ Гюго точно знаетъ содержаніе духовнаго завѣщанія.

-- Это еще ничего не значитъ,-- произнесла Гвендолина задумчиво.

-- Какъ ничего? По словамъ сэра Гюго, ты получишь двѣ тысячи фунтовъ стерлинговъ ежегоднаго дохода и домъ, въ Гадсмирѣ.

-- Я получу только то, что приму;-- отвѣтила Гвендолина,-- вы и дядя не должны уговаривать меня измѣнить мое рѣшеніе. Я готова все сдѣлать для вашего счастья, но, когда дѣло идетъ о моемъ покойномъ мужѣ, то я не желаю, чтобъ кто-нибудь вмѣшивался. Довольно вамъ будетъ, мама, восьмисотъ фунтовъ стерлинговъ въ годъ?

-- Болѣе, чѣмъ довольно, голубушка, но ты не должна давать мнѣ столько. А ты знаешь, кто получаетъ все остальное состояніе?