-- Я непремѣнно приду,-- промолвилъ Деронда, и на лицѣ его запечатлѣлось истинное страданіе.
Гвендолина замѣтила эту неожиданную перемѣну въ Дерондѣ; но мысль о новомъ свиданіи съ нимъ взяла въ ней верхъ надъ всемъ, и въ сердцѣ ея проснулась надежда.
-- Не будьте-же несчастны изъ-за меня,-- сказала она тономъ нѣжной самоувѣренности;-- я не забуду вашихъ словъ и буду стараться выполнить ваши указанія.
Она бросила на него рѣшительный взглядъ и снова протянула ему руку, но на ея устахъ уже не играла прежняя улыбка. Съ минуты смерти мужа она казалась только холоднымъ изваяніемъ той Гвендолины, смѣхъ которой нѣкогда такъ весело раздавался среди самыхъ серьезныхъ и скучныхъ людей.
Разговоръ съ Гвендолиной глубоко поразилъ Деронду. Трудно было вообразить болѣе тяжелое положеніе для человѣка добраго и нѣжнаго, но благоразумнаго! Онъ не могъ жестоко оттолкнуть ее отъ себя, но, въ то-же время, ясно сознавалъ, что настанетъ минута, когда ихъ отношенія должны будутъ прерваться, и ударъ этотъ для Гвендолины будетъ тѣмъ ужаснѣе, чѣмъ тѣснѣе они теперь сойдутся. Какъ-бы то ни было, но онъ посѣтилъ ее въ Лондонѣ еще два раза.-- Эти свиданія происходили въ присутствіи м-съ Давило и поэтому были не столь тревожны. Гвендолина, помирившись съ мыслью принять оставленное мужемъ наслѣдство, составила планъ своей будущей жизни, о которомъ она теперь съ удовольствіемъ говорила. Она желала снова поселиться съ матерью и сестрами въ Офендинѣ, гдѣ она нѣкогда была такъ счастлива, хотя этого и не сознавала. Сэръ Гюго одобрилъ этотъ планъ и обѣщалъ похлопотать о сдачѣ Гадсмира въ аренду, причемъ вырученными деньгами можно было съ избыткомъ уплатить за аренду Офендина. Деронда также охотно говорилъ объ этомъ предметѣ, видя, что подобный разговоръ дѣйствовалъ успокоительно на Гвендолину. О себѣ-же онъ вовсе не упоминалъ, да и она не спрашивала о томъ, что его болѣе всего занимало. Ее интересовало теперь только одно: пріѣздъ Деронды въ Дипло предстоящей осенью. Она никогда не смѣла подозрѣвать, чтобъ маленькая еврейка и ея братъ могли произвести какую-нибудь перемѣну въ ея судьбѣ.
ГЛАВА LXVI.
Узы, связывавшіе Эзру и Миру съ Дерондой, становились все тѣснѣе и тѣснѣе.
Старикъ Лапидусъ, разставшись съ дочерью, думалъ объ одномъ -- о возможности проиграть полученныя имъ деньги. Онъ не спрашивалъ себя, обратится-ли онъ снова къ помощи Миры или рискнетъ-ли свидѣться съ сыномъ; фактическое обладаніе кошелькомъ Миры изгоняло у него всякую, мысль о будущемъ. Но какъ ни сильна была въ немъ страсть къ игрѣ, и какъ ни скромны были требованія его желудка, всеже необходимо было ему ѣсть хоть одинъ разъ въ день, а для этого нужны были деньги. Поэтому, когда въ игорномъ домѣ Лапидусъ сперва удвоилъ и утроилъ, а потомъ проигралъ всѣ данные ему Мирой тридцать шилинговъ, онъ сталъ разсуждать о томъ, что было благоразумнѣе: продать-ли кошелекъ и поставить снова вырученныя деньги на карту, или-же возвратить кошелекъ Мирѣ и объяснить, что ея деньгами онъ заплатилъ необходимые долги? Принявъ въ соображеніе все, онъ долженъ былъ согласиться, что жизнь съ дѣтьми представляла ему наибольшія выгоды; по его мнѣнію, онъ имѣлъ полное право на все, чѣмъ пользовались его дѣти, а, если ему и пришлось-бы вынести нѣкоторое униженіе при встрѣчѣ съ Эзрой, то оно вполнѣ искуплялось прелестью безопаснаго и лѣниваго существованія на чужой счетъ. Къ тому же, онъ могъ черезъ дочь и добрыхъ друзей, о которыхъ она говорила, добыть иногда и денегъ для игры. Всѣ эти разсужденія привели, наконецъ, къ тому, что вечеромъ, на другой день послѣ перваго свиданія съ Мирой, онъ отправился въ Бромптонскій скверъ въ надеждѣ увидѣть Миру и найти удобный предлогъ для входа въ домъ. Но было уже довольно поздно, и, остановившись подъ открытымъ окномъ, онъ услыхалъ ея пѣніе.
Мира пѣла "Herz, mein Herz", а Эзра слушалъ ее съ закрытыми глазами. Вдругъ въ комнату вошла служанка, м-съ Адамъ, и нерѣшительнымъ тономъ сказала:
-- Какой-то господинъ спрашиваетъ васъ, миссъ. Онъ называетъ себя вашимъ отцомъ.