-- Какъ вы хорошо знакомы съ англійской политикой!
-- Еще бы, сказалъ нетерпѣливо Гарольдъ. Еще бы не знать, что дѣлается въ Англіи. Я всегда имѣлъ въ виду современемъ возвратиться сюда. Я знаю положеніе дѣдъ въ Европѣ также хорошо, какъ еслибъ я прожилъ въ Малыхъ-Треби послѣдніе пятнадцать лѣтъ. Когда человѣкъ ѣдетъ на Востокъ, всѣ воображаютъ, что онъ вернется чѣмъ-нибудь въ родѣ одноглазаго календера "Арабскихъ ночей".
-- Однако есть вещи, которымъ тебя могли бы поучить люди, живущіе безвыѣздно въ Малыхъ-Треби, замѣтила м-ссъ Тренсомъ. Въ Смирнѣ твой радикализмъ не имѣлъ никакого значенія; но ты, кажется, не подозрѣваешь, какъ здѣсь онъ можетъ повредить и тебѣ самому и всей твоей семьѣ. Къ тебѣ никто не поѣдетъ. И что за людъ станетъ поддерживать тебя! Всѣ равные намъ по общественному положенію найдутъ, что ты себя унизилъ, обезчестилъ.
-- Пфф! сказалъ Гарольдъ, вставая и расхаживая по комнатѣ.
М-ссъ Тренсомъ продолжала съ возрастающимъ негодованіемъ въ голосѣ:
-- Мнѣ кажется, что всякій изъ насъ обязанъ чѣмъ-нибудь своему роду и положенію и не имѣетъ права переходить отъ одного убѣжденія къ другому, какъ ему вздумается, если только онъ не задумалъ совершенной погибели своего сословія. Это говорили всѣ, въ одинъ голосъ, по поводу лорда Грея, а наша семья не хуже, если не лучше Греевской. Ты богатъ теперь, а еслибъ остался вѣренъ знамени предковъ, могъ бы первенствовать въ графствѣ, могъ бы отличиться и пріобрѣсти извѣстность, особенно теперь, когда наступили такія трудныя времена. Дебарри и лордъ Вайвернъ не были бы въ силахъ тягаться съ тобою. Я право не понимаю, что ты имѣешь въ виду, что у тебя за. цѣль? Я могу только умолять тебя подумать, прежде чѣмъ рѣшишься на какой бы ни было окончательный шагъ.
-- Мамаша, сказалъ Гарольдъ, не сердито и не повышая голоса, но проворно и нетерпѣливо, какъ бы желая покончить все какъ можно скорѣе,-- очень естественно, что вы такъ думаете, а не иначе. Женщины очень трудно мѣняютъ убѣжденія. Онѣ по большей части остаются на всю жизнь при понятіяхъ, въ которыхъ родились и выросли. Но зато вѣдь и не ихъ дѣло разсуждать и дѣйствовать. Онѣ могутъ думать рѣшительно все, что хотятъ. Я васъ покорнѣйше прошу предоставить мнѣ дѣйствовать по своему усмотрѣнію въ дѣлахъ чисто мужскихъ. Во всемъ же остальномъ я буду исполнять и даже предупреждать всѣ ваши желанія. У васъ будетъ карета и пара рысаковъ; у васъ будетъ домъ, отдѣланный на славу, и я никогда не женюсь. Нельзя ли только устроить, чтобы между нами не было впередъ столкновеній но вопросамъ, въ которыхъ я долженъ быть полнымъ хозяиномъ своихъ дѣйствій.
-- Вотъ достойный вѣнецъ жизни, полной униженій и оскорбленій! Не знаю, согласился ли бы кто быть матерью, еслибъ можно было предвидѣть, какимъ ничтожествомъ въ глазахъ дѣтей становится мать подъ старость!
Тутъ м-ссъ Тренсомъ вышла изъ комнаты самымъ краткимъ путемъ -- черезъ стеклянную дверь на террасу. Джерминъ тоже всталъ и положилъ руки на спинку стула. Онъ казался совершенно спокойнымъ: ему не впервые доводилось видѣть м-ссъ Тренсомъ сердитою; но теперь впервые онъ подумалъ, что взрывъ ея негодованія можетъ быть ему полезенъ. Она, бѣдняжка, очень хорошо понимала, что поступила неразумно, что сдѣлала Гарольду непріятность безъ всякой пользы для себя. Но половина женскихъ огорченій происходитъ оттого, что женщины не умѣютъ сдержать рѣчи, которую часто сами сознаютъ безполезною, лишнею. Гарольдъ продолжалъ ходить по комнатѣ. Потомъ сказалъ Джермину:
-- Вы курите?