-- Ли самъ вижу, что вы себѣ наумѣ, Томми. А почемъ же вы узнали, что вы были рождены землевладѣльцемъ?
-- А книги-то на что -- приходскія книги? сказалъ Томми, опять подмигнувъ и кивнувъ головой по старой привычкѣ,-- тамъ-то и можно увидѣть, кто кѣмъ родился. А всегда чувствовалъ въ себѣ, что я долженъ быть кто-нибудь особенный, да наконецъ и другимъ тоже казалось; и вотъ разъ, въ Литтльшау, гдѣ я держалъ хорьковъ и маленькую харчевню, подходитъ ко мнѣ какой-то разодѣтый господинъ и принимается меня шпиговать вопросами. Потомъ я узналъ отъ дьячка нашего, что онгь заходилъ и въ приходъ; я дьячку поднесъ; онъ мнѣ вывѣдалъ отъ пастора, что дескать имя Траунсемъ очень знатное и старинное имя. Я давай опять поджидать незнакомаго господина. И думаю себѣ: если дѣло идетъ о томъ, чтобы найдти владѣтеля для какого-нибудь стариннаго помѣстья, и если этотъ владѣтель я, меня призовутъ. А тогда не зналъ еще, что такое суды и адвокаты. Вотъ я ждалъ, ждалъ, наконецъ потерялъ терпѣніе. Я бросилъ все -- жена моя тогда ужъ отдала Богу душу -- и меня ничто не удерживало. Вотъ такъ-то я добрелъ помаленьку сюда, въ эти края --
-- Ага, вотъ мы пришли къ пивоварнѣ. Вотъ и стѣна. Ставьте на землю клейстеръ и корзинку. А вамъ помогу. Вы будете приклеивать, а я стану подавать вамъ объявленія, такъ что вы можете продолжать говорить.
Томми повиновался автоматически, увлекаясь рѣдкой случайностью отвести душу съ новымъ слушателемъ и жаждя поскорѣе продолжать исторію. Какъ только онъ отвернулся и нагнулся надъ горшкомъ съ клейстеромъ, Христіанъ проворно подмѣнилъ объявленія въ корзинкѣ Томми другими, бывшими у него въ мѣшкѣ. Объявленія Христіана были напечатаны не въ Треби: ихъ доставили изъ ДуфФильда цѣлымъ тюкомъ, "славно приправленнымъ пряными кореньями", какъ замѣтилъ Кворленъ,-- "прямо изъ-подъ пера человѣка-доки въ подобныхъ дѣлахъ". Христіанъ прочелъ первый листъ и думалъ, что они всѣ одинаковы. Онъ передалъ одинъ изъ нихъ Томми говоря:
-- Ну, дружище, наклеивайте это сверху, и продолжайте свою исторію. Что же было потомъ, когда вы перебрались въ эти края?
-- Что? А вотъ что: я поселился въ самой лучшей гостинницѣ, заказалъ себѣ отличный обѣдъ, потому что у меня было немножко денегъ въ карманѣ; принялся распрашивать, и мнѣ сказали: если вы Траунсемъ, то ступайте прямо къ адвокату Джермину; онъ завѣдуетъ всѣми тренсомскими дѣлами. Я и пошелъ, и говорю себѣ но дорогѣ: можетъ быть онъ и есть тотъ самый разодѣтый господинъ, который меня шпиговалъ. Но оказалось -- не тотъ. Я вамъ сейчасъ объясню, что за человѣкъ адвокатъ Джерминъ. Онъ будетъ стоять возлѣ васъ и держать васъ отъ себя на разстояніи трехъ ярдовъ. Онъ будетъ смотрѣть на васъ и ничего не говорить, пока у васъ со страха душа не уйдетъ въ пятки; потомъ примется грозить вамъ судомъ; потомъ начнетъ сожалѣть о васъ, давать вамъ денегъ, читать вамъ мораль, говорить, что вы, человѣкъ бѣдный, и что онъ хочетъ дать вамъ добрый совѣтъ -- что ужъ лучше вамъ не связываться съ законами и судами, а не то васъ втянетъ въ большое колесо и разорветъ въ клочки. Меня прошибъ холодный потъ, и я отъ души пожелалъ никогда больше не сталкиваться съ адвокатомъ Джерминомъ. Но онъ прибавилъ еще, что если я поселюсь въ этихъ краяхъ и буду вести себя хорошо,-- онъ будетъ моимъ защитникомъ и покровителемъ. Ужъ я ли не былъ догадливъ и хитеръ, но тутъ не поможетъ никакая хитрость, если вы не знаете законовъ. И этимъ-то самымъ закономъ можно застращать самаго что ни-на-есть умнѣйшаго человѣка.
-- Да, да, это правда. Ботъ еще объявленіе. И тѣмъ все и кончилось?
-- Все? сказалъ Томми, оборачиваясь и держа кисть съ клеемъ на-готовѣ.-- Очень ужъ вы прытки. Я подумалъ: брошу все это. Деньги у меня еще есть: куплю лотокъ и сдѣлаюсь разнощикомъ. Славная это жизнь. Буду ходить похарчевнямъ, видѣть людей, знакомиться, порой перехвачу пенни-другой барыша. Но какъ только я завернулъ въ Краснаго Льва и согрѣлся немножко капелькой джина, ко мнѣ въ голову точно вспрыгнуло что. Ахъ, Томми, Томми, подумалч. я, что же это ты надѣлалъ: ты точно крыса, попавшаяся хорьку на глаза. И тутъ мнѣ вспомнилось, какъ у меня было два хорька, и одинъ изъ нихъ, большой, убилъ того, который былъ поменьше. Я и говорю хозяйкѣ: Не знаете ли вы здѣсь адвоката, говорю я, который былъ бы не слишкомъ важенъ, а такъ-себѣ, средняго сорта. Она говоритъ: какъ же, знаю: вотъ онъ сидитъ теперь внизу, въ чистой комнатѣ.-- Будьте такъ добры, сказалъ я, сведите насъ какъ-нибудь вмѣстѣ. Она сейчасъ и крикни: м. Джонсонъ! И какъ бы вы думали?...
Тутъ сѣрые облака, постепенно утончавшіяся и разсѣивавшіяся, пропустили неожиданно лучъ луннаго свѣта и показали тощую фигуру старика и худое лицо его въ позѣ и съ выраженіемъ повѣствователя, увѣреннаго въ желаемомъ Эфектѣ на слушателя: онъ весь нагнулся немножко на сторону и протянулъ кисть съ клейстеромъ съ тревожнымъ намѣреніемъ ударить Христіана по рукаву въ данный моментъ. Христіанъ отодвинулся на безопасное разстояніе и сказалъ:
-- Это удивительно! Я право не знаю, что и думать.