-- Не думаю, сказалъ Лайонъ, потирая лобъ и припомнивъ личныя свои тревоги.-- Но если вы позволите, я пришлю валъ коротенькое разсужденьице, надъ которымъ вы можете подумать на досугѣ.
-- Я буду очень радъ. Прощайте.
Гарольдъ и Феликсъ вышли вмѣстѣ, а священникъ, идя наверхъ въ свой невзрачный кабинетикъ, спрашивалъ у себя, хорошо ли онъ выполнилъ обязанность этого свиданія и не упустилъ ли чего изъ виду подъ гнетомъ душевнаго волненія?
Еслибъ въ этой пыльной комнатѣ на одной изъ пылинокъ виталъ какой-нибудь шаловливый духъ, онъ непремѣнно подтрунилъ бы надъ иллюзіями маленькаго священника. положившаго столько усилій, для того чтобы произвести ничтожный результатъ. Признаюсь, я самъ улыбался скептически, слушая пламенныя воззванія джентльменовъ -- кандидатовъ того періода. Но я никогда не улыбался, никогда не трунилъ надъ честной энергіей Лайона, не испытавъ непосредственно за этимъ самаго искренняго раскаянія и значительнаго увеличенія уваженія къ нему. То, что мы называемъ иллюзіями, часто къ дѣйствительности только болѣе широкое пониманіе прошедшаго и настоящаго жизни -- сознательное, энергическое движеніе широкой и сильной человѣческой души къ болѣе высокой и прочной цѣли, чѣмъ шансы единичной жизни. Человѣческій героизмъ на глазахъ нашихъ разбивается на единицы и мы говоримъ, что единица дѣлаетъ такъ мало -- что лучше бъ ей было вовсе ничего не дѣлать. Но такимъ образомъ можно разбить на единицы и большую армію; можно разбить на. лучи солнечный снѣгъ и потомъ утверждать, что легко можно обойдтись и безъ солдатъ и безъ солнечныхъ лучей. Лучше воздвигнемъ памятникъ солдатамъ, которые грудью своею отстаивали только неразрывность строя -- памятникъ храбрымъ единицамъ, не увѣнчаннымъ личною славою, но драгоцѣннымъ, какъ непрерывность солнечныхъ лучей, хотя многіе изъ нихъ падаютъ незримо и на безплодную почву.
Теперь, оглядываясь на эту пару въ Треби, мнѣ кажется, что горче всѣхъ заблуждался Гарольдъ Тренсомъ, который расчитывалъ построить успѣхъ завтрашнихъ дней на личномъ своемъ знаніи и умѣньи, не зная и не подозрѣвая того, что многіе вчерашніе дни подготовили для него заблаговременно.
ГЛАВА XVII.
Джермину было несовсѣмъ по сердцу, что Гарольду Тренсому не удалось сдѣлать другихъ дѣловыхъ визитовъ немедленно послѣ посѣщенія Лайона, и что вслѣдствіе этого онъ возвратился въ контору раньше, чѣмъ можно было его ожидать. Причину этого несвоевременнаго возвращенія онъ сразу угадалъ въ Феликсѣ Гольтѣ, котораго онъ, по слухамъ, зналъ за человѣка, вовсе неспособнаго руководствоваться общепринятыми человѣческими побужденіями, для того чтобы имѣть успѣхъ въ свѣтѣ, и что стало-быть человѣку здравомыслящему и порядочному съ нимъ каши не сварить.
Гарольду Тренсому, съ своей стороны, тоже было крайне непріятно вмѣшательство Феликса въ подробности выборовъ. Все достоинство, вся честность въ немъ содрогались отъ необходимости удовлетворить человѣка съ такимъ неугомоннымъ языкомъ. Какъ будто ему пришлось выказать негодованіе по поводу обнаруженія одного боченка съ фальшивымъ дномъ, тогда какъ въ сущности онъ положилъ весь свой капиталъ на заводъ, гдѣ постоянно выдѣлывалось множество подобныхъ боченковъ. Практическій человѣкъ долженъ добиваться хорошей цѣли всѣми возможными средствами; говоря иначе, желая попасть въ парламентъ, не слѣдуетъ пренебрегать ничѣмъ. Нѣтъ ничего позорнаго не быть ни Кихотомъ, ни идеалистомъ, мечтающимъ исправить нравственность человѣчества; но, вмѣстѣ съ тѣмъ, Гарольдъ искренно ненавидѣлъ все дѣйствительно-безчестное или кажущееся безчестнымъ. Въ такомъ-то настроеніи онъ безцеремонно прошелъ во внутреннія комнаты Джермина, не дожидаясь доклада и не спрашивая ни у кого ни слова; а когда онъ увидѣлъ, что Джерминъ былъ не одинъ, только проговорилъ быстро и надменно:
-- Мнѣ нужно переговорить съ вами насчетъ Спрокстона. Не можете ли вы удѣлить времени именно теперь. Вотъ м. Гольтъ пришелъ ко мнѣ по этому дѣлу.
-- Э -- да -- э -- конечно, сказалъ Джерминъ, по обыкновенію тѣмъ болѣе холодный и тѣмъ болѣе разсудительный, чѣмъ болѣе онъ былъ взволнованъ и раздосадованъ. Онъ стоялъ, и когда обернулся,-- широкая фигура его закрыла человѣка, сидѣвшаго за конторкой.-- М. Гольтъ -- э -- конечно -- э -- знаетъ, что дѣловому человѣку время дорого. Вы можете сказать теперь же, въ чемъ дѣло. Этотъ джентльменъ -- тутъ Джерминъ слегка мотнулъ головой назадъ -- одинъ изъ нашихъ -- совершенно синій.