Запечатавъ это письмо и откинувшись опять на спинку своего кресла, стряпчій сказалъ самъ себѣ:
-- Теперь, м-ръ Гарольдъ, я запру это дѣло въ потаенный ящикъ, до тѣхъ поръ, пока вамъ не будетъ угодно принять какія-нибудь чрезвычайныя мѣры, которыя заставятъ меня выдвинуть его. Дѣло совершенно находится въ моей власти. Никто, кромѣ стараго Лайона, не знаетъ тайны рожденія дѣвушки. Никто, кромѣ Скаддона, не можетъ привести свѣденія относительно Байклифа, а Скаддона я держу въ рукахъ. Ни одна душа, кромѣ меня самого и Джонсона, который составляетъ часть меня самого, не знаетъ, что есть еще одно полумертвое существо, которое можетъ вскорѣ оставить дѣвушкѣ новыя права на наслѣдство Байклифа. Чрезъ Метурста я удостовѣрюсь, зналъ-ли Баттъ Коулей отъ Байклифа о прибытіи этой женщины въ Англію. Всѣ нити будутъ соединены въ моихъ рукахъ. Въ моей власти употребить факты въ дѣло или не дать имъ никакого хода.
-- И такъ, если м-ръ Гарольдъ доведетъ меня до крайности и станетъ угрожать мнѣ судомъ и раззореніемъ, у меня будетъ на готовѣ другая угроза, которая или спасетъ меня или обратится въ орудіе кары для него самого.
Стряпчій поднялся съ кресла, погасилъ свѣчи и всталъ спиной къ камину, смотря на сумрачный лугъ, обрамленный черной бахромой кустарниковъ, и все еще размышляя. Мысли его быстро пронеслись чрезъ прошлыя тридцать пять лѣтъ, наполненныя планами, болѣе или менѣе искусными, болѣе или менѣе пригодными къ обнаруженію. Даже тѣ изъ этихъ проектовъ, которые не боялись свѣта, не всегда можно было назвать невинными; каковы же были тѣ, которые признавалось болѣе благоразумнымъ скрыть. Можетъ-ли совѣсть человѣка не нуждаться въ бальзамѣ утѣшенія, когда человѣкъ этотъ принадлежитъ къ такой профессіи, въ которой многія дѣла, сами-по-себѣ вредныя, могутъ совершаться безъ опасенія безчестія; и когда обстоятельства заставили этого человѣка переступить ту черту, за которой съ открытіемъ его поступковъ, готово начаться даже безчестіе,-- что не безъизвѣстно ему самому, благодаря спеціальнымъ его познаніямъ.
Что касается до дѣлъ Трансомовъ, то это семейство крайне нуждалось въ деньгахъ, и на него, Джермина, возложена была обязанность доставать ихъ. Можно-ли было ожидать, что онъ не приметъ въ соображеніе своей собственной выгоды, когда онъ уже оказалъ услуги, никогда вполнѣ невознаградимыя? Еслибы дѣло пришло къ вопросу не о законѣ, а просто о правдѣ и неправдѣ, то наименѣе подлежащія оправданію дѣла совершены были имъ для тѣхъ же Трансомовъ. Чертовски непріятнымъ для него дѣломъ было -- арестовать и заключить въ тюрьму Байклифа, подъ именемъ Генри Скаддона, можетъ быть такимъ путемъ ускорилась и самая смерть этого человѣка. Но еслибъ это не было сдѣлано, благодаря усиліямъ и ловкости его, Джермина,-- онъ хотѣлъ бы знать, въ какомъ положеніи находились бы теперь Дурфи-Трансомы. А что касается до правды или неправды, то истина могла бы обнаружить, что и самымъ помѣстьемъ Дурфи, Трансомы обладали по милости юридической уловки, имѣвшей мѣсто сто лѣтъ назадъ, когда предокъ ихъ, старый Дурфи пріобрѣлъ свое неважное помѣстье.
Но сокровенный доводъ этого рода теперь, какъ и постоянно, соединялся у Джермина съ гнѣвомъ, съ раздраженіемъ по поводу того, что Гарольдъ, именно Гарольдъ Трансомъ, являлся вѣроятнымъ орудіемъ грядущаго испытанія, которое можно было считать неудачей, несчастіемъ, но никакъ не правосудіемъ, какое же правосудіе можетъ быть тамъ, гдѣ девяносто девять человѣкъ изъ сотни отъ него ускользаютъ? Стряпчій чувствокалъ, что начинаетъ ненавидѣть Гарольда, какъ никогда еще не ненавидѣлъ.
Въ это время третья дочь Джермина, высокая, стройная дѣвушка, завернувшись въ бѣлую шерстяную шаль, накинутую въ видѣ одѣяла, пробѣжала по лугу въ направленіи къ оранжереѣ, чтобы сорвать цвѣтокъ. Джерминъ былъ пораженъ страхомъ, не различивъ пробѣжавшей фигуры или, лучше сказать, смѣшавъ ее невольно съ другой, тоже высокой и закутанной въ бѣлое, которая иногда заставляла сильно биться его сердце болѣе тридцати лѣтъ тому назадъ. На мгновеніе онъ всецѣло вернулся къ тѣмъ отдаленнымъ годамъ, когда самъ онъ и другая особа, съ сіяющимъ взоромъ, не видѣли причинъ, почему бы имъ не дать волю своей страсти и своему тщеславію, и составляли планы жизни, полной наслажденія, вопреки всѣмъ неизмѣннымъ внѣшнимъ условіямъ. Причины тѣ постепенно раскрывались съ того времени въ теченіе всѣхъ этихъ лѣтъ, превратившихъ красиваго, стройнаго молодаго Джермина, (обладавшаго долей чувства) въ толстаго шестидесятилѣтняго стряпчаго, для котораго жизнь обратилась въ средство поддерживать себя среди своихъ собратій по профессіи и вести, какъ должно, дѣла,-- которые его обратили въ сѣдовласаго супруга и отца.
ГЛАВА XXII.
Вечеръ базарнаго дня прошелъ, но Феликсъ не приходилъ въ Солодовенное подворье, чтобы поговорить съ м-ромъ Лайономъ объ общественныхъ дѣлахъ. Когда Эстеръ одѣвалась на слѣдующее утро, желаніе видѣть Феликса достигло въ ней степени нервнаго раздраженія, подъ вліяніемъ котораго она стала строить различные планы достиженія этой цѣли какимъ-нибудь до того мудренымъ способомъ, чтобы онъ казался совершенно натуральнымъ. Часы ея давно уже испортились; вѣроятно, ихъ нужно почистить. Феликсъ можетъ сейчасъ же сказать ей, нужно-ли ихъ исправить или только почистить, тогда какъ м-ръ Праудъ только продержитъ часы у себя безъ всякой надобности, и тѣмъ заставитъ ее, Эстеръ, пробыть долгое время безъ часовъ. Или развѣ ей не надобно посовѣтоваться съ м-ссъ Гольтъ относительно приготовленія домашняго хлѣба, который у нихъ дома почти столько же "неудовлетворителенъ", какъ сама Лидди? Или, напримѣръ, когда она будетъ возвращаться домой въ двѣнадцать часовъ,-- Феликсъ въ тоже время можетъ также выйти изъ дома, она его встрѣтитъ и тогда ей не будетъ надобности заходить къ нимъ самой. Или -- но всѣ подобные поступки были бы слишкомъ недостойны ея. Часы ея испортились уже два мѣсяца назадъ -- почему бы имъ не остаться въ такомъ видѣ еще нѣсколько времени? Ей не слѣдовало и думать о какихъ бы то ни было подобныхъ планахъ, прозрачныхъ до того, что они становились уже неблаговидными. Тѣмъ болѣе, что самъ Феликсъ избралъ образъ жизни, не допускающій никого смотрѣть на него такъ, какъ бы слѣдовало по его воспитанію и умственнымъ способностямъ,-- "которыя, навѣрно, очень высоки", говорила Эстеръ сама себѣ, краснѣя, какъ бы въ отвѣтъ на какой-то противоположный доводъ,-- "иначе я не придавала бы его мнѣніямъ никакой важности". Но все-таки она пришла къ тому заключенію, что ей, по всей вѣроятности, нельзя будетъ зайти къ м-ссъ Гольтъ.
Случилось однако не совсѣмъ такъ какъ предполагала Эстеръ. Она повернула за уголъ чтобы идти домой, но не прошло минуты и она стучалась уже у двери жилища м-ссъ Гольтъ.