-- Совсѣмъ нѣтъ. Это значило бы, что я долженъ играть такую роль, которую мои духовныя собратія могутъ принять за оскорбленіе себѣ. Достоинство господствущей церкви уже довольно потерпѣло отъ евангелической секты, съ ее безсвязными импровизаціями и коптильнымъ благочестіемъ. Да вотъ, напримѣръ, Уимиль, человѣкъ, состоящій викаріемъ въ Шетльтонѣ; еслибы не его мантія и пасторскіе отвороты, каждый принялъ бы его за бакалейщика носящаго трауръ.
-- Въ такомъ случаѣ мнѣ придется играть еще худшую роль, да и вамъ также въ диссентерскихъ журналахъ и газетахъ. Они обойдутъ все королевство. Тамъ будетъ статья, озаглавленная: "Дорійское вѣроломство и клерикальная трусость" или такъ: "Низость аристократа и неспособность пастора господствующей церкви."
-- Если я соглашусь на диспутъ, то тамъ будетъ статья еще хуже этого. Скажутъ, что я былъ совершенно побѣжденъ и что теперь, въ Большомъ Треби, дѣло дошло уже до того, что высокой церкви не на что опереться. Сверхъ того,-- продолжалъ ректоръ, нахмуриваясь и вмѣстѣ улыбаясь,-- тебѣ хорошо говорить, Филь, но для человѣка, которому за шестьдесятъ лѣтъ, этотъ диспутъ дѣло не легкое. Все сказанное или написанное каждымъ изъ насъ должно быть вѣрно и даже носить на себѣ отпечатокъ учености; а еще, кромѣ того, маленькій Лайонъ будетъ жужжать, какъ оса,-- будетъ дѣлать перекрестный допросъ, возражать. Такую говорящую машину, какъ Лайонъ, ничто на свѣтѣ не можетъ утомить.
-- Такъ вы рѣшительно отказываетесь?
-- Да, отказываюсь.
-- Вы помните, что когда я писалъ свое благодарственное письмо Лайону, вы сами одобрили мое предложеніе оказать ему услугу, если будетъ возможно.
-- Конечно помню. Но представь себѣ что онъ попросилъ бы тебя подать голосъ за гражданскій бракъ, или слушать его проповѣдь каждое воскресенье?
-- Однакожъ онъ этого не просилъ.
-- Все равно, предъявилъ другую просьбу, столь же безразсудную.
-- Ну, сказалъ Филипъ взявъ письмо м-ра Лайона и принимая на себя важный, даже встревоженный видъ.-- Для меня это нѣсколько непріятно. Я въ самомъ дѣлѣ чувствую себя ему обязаннымъ. Мнѣ кажется что въ этомъ человѣкѣ есть сознаніе достоинства, которое ставитъ его самого выше его званія. Какова бы ни была причина такого оборота дѣла, но я все-таки обману ожиданія старика, вмѣсто того, чтобъ оказать услугу, предложенную мною самимъ.