-- Да, это тотъ самый. Но онъ изъ Лондона, и тамъ имѣетъ свою контору. Это очень искусный малый.
Христіанъ, замѣтивъ, что Джерминъ прогуливается въ толпѣ, отправился отыскивать Джонсона. Скоро онъ успѣлъ съ нимъ свидѣться и еще до отъѣзда изъ Дуффильда разузналъ все, что ему было нужно. Онъ узналъ, какая связь существуетъ между бѣднымъ забитымъ Томми Траунсемомъ и фамиліей гордаго богача-радикала Трансома; между этой фамиліей и прекрасной Эстеръ, уже не миссъ Лайонъ, а миссъ Байклифъ.
ГЛАВА XXXI.
Наконецъ наступила знаменательная эпоха выборовъ въ сѣверномъ Ломширѣ. Дороги, ведущія въ Треби, были покрыты большимъ числомъ повозокъ, ѣздоковъ, простыхъ пѣшеходовъ, чѣмъ даже это бывало ежегодно въ ярмарочную пору. Въ Треби должны были вноситься въ списки многіе избиратели, самыя физіономіи которыхъ были совершенно неизвѣстны городу; всеобщее вниманіе до того было обращено на выборы, что тѣ личности, которые хотя и занимались дѣлами, имѣющими связь съ выборами, но сами не приходили записываться въ списокъ избирателей, уже не возбуждали къ себѣ со стороны обитателей Треби ни подозрѣнія, ни особаго любопытства. Извѣстно было, что никогда въ графствѣ не помнили такого полнаго раздробленія голосовъ, какое было теперь, и знали также, что будетъ жаркая борьба между Гарстиномъ и Трансомомъ. Главная квартира м-ра Джонсона была въ Дуффильдѣ; но несмотря на это, онъ постоянно повторялъ правило знаменитаго Путти,-- что способный избирательный агентъ долженъ быть вездѣсущъ; и независимо отъ всякаго соглашенія между нимъ и Джерминомъ, присутствіе м-ра Джонсона имѣло вообще сильное вліяніе на ходъ дѣлъ въ этотъ декабрскій день въ большомъ Треби.
Мелкій дождь, моросившій съ ранняго утра и замѣченный нѣкоторыми тори, которые выглядывали изъ оконъ своихъ спаленъ еще до шести часовъ, подавалъ имъ надежду, что въ концѣ концовъ наступающій день, можетъ быть, пройдетъ благополучнѣе, чѣмъ ожидали пессимисты. Дождь считался, нѣкоторымъ образомъ, на сторонѣ спокойствія и консерватизма; но вскорѣ разсѣявшіяся облака и мелкіе лучи декабрскаго солнца возобновили прежнія опасенія. Такъ какъ при реформированныхъ выборахъ уже были примѣры безпорядковъ и какъ при томъ прежнее довѣріе жителей требинскаго округа къ естественному ходу вещей отчасти было потрясено тѣмъ, что вновь пріѣхавшій сквайръ, носящій древнюю фамилію, явился радикальнымъ кандидатомъ,-- то на выборы многіе смотрѣли съ неопредѣленнымъ опасеніемъ, въ которомъ сказывалось,-- какъ бы эти выборы не послужили чѣмъ нибудь въ родѣ зажженнаго фитиля, потому что тутъ соберутся, вѣроятно, разныя вредныя личности, произойдутъ столкновенія, а вслѣдствіе того -- и тревога для людей почтенныхъ, которымъ ничего болѣе не оставалось, какъ только принять немного джина, въ видѣ средства предохранительнаго передъ выборами, и укрѣпляющаго -- послѣ нихъ. Арендаторы трансомскихъ земель были сравнительно-спокойны: м-ръ Гоффъ, изъ кроличьяго конца, человѣкъ бѣдный, доказывалъ, что "все одинъ молотъ" и что выборы были нисколько не хуже падежа овецъ; между тѣмъ м-ръ Доббсъ, имѣвшій, въ качествѣ человѣка богатаго, болѣе свѣтлый взглядъ на жизнь, разсуждалъ, что если радикалы опасны, то безопаснѣе будетъ взять ихъ сторону. Избиратели Дебари и Гарстина говорили, что одни только они имѣютъ право считать себя щитомъ противъ злокозненныхъ людей; а м-ръ Краудеръ, такъ только былъ въ состояніи привести въ порядокъ свои мысли, предлагалъ собрать всю фермерскую прислугу, вооруживъ ее вилами. Но люди, болѣе храбрые, даже отчасти радовались тому, что -- если будутъ угрожать насиліемъ, такъ они и сами могутъ воздать обидчикамъ тѣмъ же.
М-ръ Кроу, высшая полицейская особа въ Треби, секретно заучивалъ уже краткое воззваніе къ мятежной толпѣ на случай, еслибы оно понадобилось: ректоръ предупредилъ его, что первымъ долгомъ въ подобныхъ обстоятельствахъ должны быть мѣры не только противъ открытаго бунта, но и противъ подстрекательствъ къ нему. Ректоръ и его товарищъ судья думали, что было бы не худо на такой случай увеличить составъ полиціи нѣсколькими чрезвычайными констеблями, но потомъ убѣдились, что присутствіе на выборахъ людей, хотя и не требовавшихся безусловно для самой процедуры выборовъ, но преданныхъ, не можетъ быть признано возбужденіемъ мятежнаго духа. Благотворительные клубы изъ разныхъ концовъ города прислали своихъ представителей: одни изъ нихъ носили на себѣ оранжевыя повязки и шли съ знаменемъ торійскаго кандидата, другіе были украшены вигскимъ цвѣтомъ. Оранжевыя и темно-синія повязки шли съ пѣніемъ, наиболѣе приличнымъ настоящему случаю и эмблематически выражавшимъ ихъ убѣжденія. Не было только ни одного клуба съ радикальнымъ голубымъ цвѣтомъ: члены спрокстонскаго клуба надѣли темно-синій, а м-ръ Тшубъ украсился этимъ цвѣтомъ въ такихъ размѣрахъ, что издали былъ очень похожъ на какой-то огромный синій цвѣтокъ. Вообще казалось, что "эти славные ребята", представители прекраснаго учрежденія благотворительныхъ клубовъ, выставившіе девизу "будемъ продолжать братскую любовь",-- составляли гражданское войско, цѣль котораго была воодушевить избирателей двухъ здравомыслящихъ партій и поддержать въ нихъ мужество. Но съ другой стороны значительное число людей, неукрашенныхъ никакими повязками, углекоповъ и каменьщиковъ, которые въ качествѣ британскихъ подданныхъ, воспользовались своимъ правомъ быть въ Треби при настоящемъ случаѣ -- также имѣло видъ силы, только вѣроятно менѣе вѣжливой, чѣмъ гражданское войско клубовъ. Политическія мнѣнія этихъ людей оставались въ неизвѣстности, до тѣхъ поръ, пока само собой не уяснилось, кого они хвалили и на кого ворчали.
Такимъ образомъ дорога до самыхъ шалашей, гдѣ совершалось записываніе избирателей, была покрыта разнохарактернымъ народомъ; люди, которые тамъ были, къ какой бы партіи ни принадлежали, пользовались привилегіей выслушивать отъ противоположной партіи замѣчанія на счетъ самыхъ крупныхъ недостатковъ или излишествъ въ своемъ костюмѣ; въ этотъ день жители Треби,-- не подозрѣвая того, что имѣли за себя авторитетъ Цицерона,-- придерживались того мнѣнія, что тѣлесные недостатки противника служатъ законнымъ поводомъ къ насмѣшкѣ надъ нимъ; если притомъ еще замѣчали, что избиратель истощалъ все свое остроуміе, чтобъ сдѣлать свою наружность болѣе привлекательною, то брань и насмѣшки сыпавшіяся на него, выражались формулой, въ которой прилагательнымъ служили слова: тори, вигъ или радикалъ, смотря по надобности, а для существительнаго оставлялся пробѣлъ, наполнять который предоставлялось личному вкусу говорившаго.
Нѣкоторые изъ болѣе боязливыхъ людей предпочли вынести это испытаніе сколько можно раньше утромъ. Однимъ изъ самыхъ раннихъ былъ м-ръ Тимотей Розъ, джентльменъ фермеръ изъ Ликъ-Мольтона. Выходя изъ дому, онъ уже имѣлъ нѣкоторыя зловѣщія предчувствія и потому завернулъ самыя нѣжныя части своего тѣла въ фланель и надѣлъ два сюртука, въ видѣ брони, хотя и слабой. Но вспомнивъ съ нѣкоторымъ трепетомъ, что не было никакого средства защитить, какъ слѣдуетъ, голову, онъ еще разъ поколебался въ своемъ намѣреніи ѣхать на выборы; онъ еще разъ замѣтилъ м-ръ Розъ, что наступили тяжелыя времена, когда человѣкъ, владѣющій независимымъ состояніемъ, долженъ былъ подавать голосъ "волей-неволей"; наконецъ, побуждаемый тою мыслью, что, въ "такія времена", своимъ непоявленіемъ онъ можетъ бросить на себя дурной свѣтъ, м-ръ Розъ сѣлъ въ свою одноколку, взявъ съ собой рослаго кучера, которому приказалъ не терять себя изъ виду, на пути къ избирательнымъ спискамъ. Едва-ли было болѣе девяти часовъ, когда м-ръ Розъ, покончивъ свои обязанности и подвеселивъ себя глоткомъ вишневой водки въ "Маркизѣ-Гренби", отправился назадъ уже въ гораздо болѣе бодромъ расположенія духа и заѣхалъ къ м-ру Полэу, жившему при самомъ выѣздѣ изъ города. "Бывшій лондонскій житель, думалъ Розъ, человѣкъ опытный, онъ оцѣнитъ по достоинству разсудительность поступковъ его, м-ра Роза, и даже можетъ сообщить о томъ другимъ." М-ръ Полэъ наблюдалъ за пересадкой деревьевъ въ своемъ саду, когда вошелъ м-ръ Розъ.
-- Ну, м-ръ Полэнъ, сказалъ Розъ, бросая самодовольный взглядъ на свои красныя выпуклыя щеки,-- что, вы ходили уже подавать свой голосъ?
-- Нѣтъ; еще будетъ время, я скоро пойду.