-- Способъ отдѣлаться отъ глупости -- это отдѣлаться отъ пустыхъ надеждъ и отъ мыслей, которыя не согласуются съ сущностью вещей. Люди, которые здраво думали о водѣ, и о томъ, какое дѣйствіе она можетъ произвести, когда ее превратятъ въ пары, пріобрѣли себѣ великую силу во всемъ мірѣ; они заставили вертѣться колеса тѣхъ машинъ, которыя измѣнятъ многое на свѣтѣ. Но не было бы этихъ машинъ, еслибы люди, изобрѣтшіе ихъ, имѣли ложныя понятія о дѣйствіи воды. Теперь я вотъ что скажу вамъ: всѣ планы общей подачи голосовъ, избирательныхъ округовъ, ежегодныхъ парламентовъ и т. д.-- это машины, а вода, или пары, т. е. сила, которая приведетъ ихъ въ дѣйствіе, должна быть почерпнута изъ природы человѣка, изъ его чувствъ, желаній, страстей. Будутъ-ли машины дѣйствовать хорошо или худо, принесутъ-ли онѣ пользу или нѣтъ -- зависитъ отъ этихъ причинъ; и если мы не понимаемъ характеровъ людей и безосновательно надѣемся на нихъ, то походимъ на человѣка, который выливаетъ молоко въ бездонную кадку. По-моему, мысль о пользѣ, которую можетъ принести одна подача голосовъ, принадлежитъ именно къ такому роду понятій.
-- Все это очень хорошо! съ злобнымъ смѣхомъ воскликнулъ одинъ изъ слушателей, въ грязной курткѣ,-- но какъ намъ добиться силы безъ права голоса?
-- Я вамъ скажу, какая сила величайшая на свѣтѣ,-- продолжалъ Феликсъ,-- это общественное мнѣніе, т. е. господствующее въ обществѣ сознаніе добра и зла, сознаніе того, что честно и что подло. Вотъ паръ, который приведетъ въ дѣйствіе машину. Какъ можетъ сдѣлать насъ лучшими людьми политическая свобода, или религія, если мы не вѣримъ въ нихъ, если мы смѣемся и подмигиваемъ, видя, какъ издѣваются надъ этой свободой, надъ этой религіей и злоупотребляютъ ими? Пока общественное мнѣніе таково, какъ оно теперь; пока люди не имѣютъ лучшихъ понятій объ общественномъ дѣлѣ; пока подкупъ и развратъ не считаются низкимъ безчестіемъ; пока люди не стыдятся въ парламентѣ и внѣ его, дѣлать изъ общественныхъ вопросовъ, касающихся благосостоянія милліоновъ, ширмы, для прикрытія своихъ мелкихъ личныхъ происковъ,-- пока все это существуетъ, говорю я, никакая новая избирательная система не улучшитъ нашего положенія. Ибо возьмемъ всѣхъ насъ, разнородныхъ рабочихъ: положимъ, что изъ всякой сотни, имѣющей право голоса, наберется тридцать человѣкъ трезвыхъ, имѣющихъ довольно ума, чтобы выбирать себѣ представителей, и довольно честности, чтобы желать добра не однимъ себѣ, а всѣмъ. И положимъ, что изъ семидесяти половина людей нетрезвые, неимѣющіе достаточно ума для обсужденія политическихъ вопросовъ, и до того безчестные, что пропиваютъ деньги, на которыя должны бы были кормить и одѣвать своихъ женъ и дѣтей; другая же половина, хотя и не пьющая, но такъ невѣжественна, глупа или подла, что не видятъ лучшей пользы для себя, какъ взять грошъ, когда его предлагаютъ. Гдѣ-же тогда сила тридцати трезвыхъ людей? Сила будетъ въ рукахъ семидесяти пьяныхъ и безчестныхъ дураковъ; и я вамъ скажу, какого рода люди заберутъ всю власть, какого рода люди будутъ посылать въ парламентъ, кого они захотятъ".
Гольтъ до сихъ поръ видѣлъ ясно передъ собою всѣхъ своихъ слушателей и даже замѣчалъ каждое новое лицо, прибавлявшееся къ толпѣ, но теперь онъ смотрѣлъ прямо передъ собою, не останавливая взгляда ни на комъ въ особенности. Не смотря на свои недавнія, отрезвляющія разсужденія, пульсъ его сталъ биться сильнѣе, и наконецъ страстное желаніе поразить хоть словами то, что онъ ненавидѣлъ, восторжествовало надъ его осторожностью. Голосъ его сдѣлался громче, рѣчь пламеннѣе и язвительнѣе.
-- Всю власть захватили бы люди, которые взялись бы провести любого кандидата; люди, которые не имѣя собственнаго мнѣнія, повторяютъ слова всѣхъ партій и пользуются ими для собственной корыстной цѣли; люди, которые ищутъ грязной работы для достиженія богатства, ибо грязная работа не требуетъ способности, а только безсовѣстности; люди, которые знаютъ всѣ тонкости подкупа, ибо нѣтъ такого закоулка въ ихъ собственной душѣ, куда бы не могъ пробраться подкупъ. Подобные люди будутъ всегда господами тамъ, гдѣ большинство избирателей думаютъ болѣе о деньгахъ, о водкѣ или о своихъ собственныхъ мелкихъ интересахъ, чѣмъ о добрѣ и справедливости. Ибо возьмемъ, напримѣръ, избирателя, по имени Джэка, у котораго семеро дѣтей, а жалованье двѣнадцать шиллинговъ въ недѣлю, а можетъ и менѣе. Джэкъ не умѣетъ читать; я не говорю, чья это вина, но онъ никогда не имѣлъ случая научиться грамотѣ; онъ знаетъ такъ мало, что думаетъ, быть можетъ, что Богъ создалъ законы и о бѣдныхъ, и еслибы кто-нибудь сталъ увѣрять, что планъ рабочихъ домовъ находится въ священномъ писаніи, то онъ не могъ бы опровергнуть это показаніе. Что дѣлаетъ бѣдный Джэкъ, когда встрѣтится съ человѣкомъ изъ того рода людей, которые будутъ управлять нами, пока общественное мнѣніе не уничтожитъ ихъ? Этотъ незнакомецъ, положимъ будетъ средняго роста, толстый, въ отличномъ пальто и сюртукѣ, изъ подъ которыхъ виднѣется золотая цѣпочка, лицо у него не мрачное, не подозрительное, а розовое, добродушное, невинное; волоса свѣтлорусые,-- однимъ словомъ, человѣкъ, самой уважительной наружности и называющій себя звонкой общеизвѣстной англійской фамиліей, какъ Гринъ или Бэкеръ, или Нильсонъ, или скажемъ Джонсонъ
Слова Феликса были тутъ заглушены взрывомъ общаго хохота всѣхъ слушателей. Съ самаго начала послѣдняго періода рѣчи Гольта, взоры нѣкоторыхъ были устремлены на подошедшаго Джонсона; потомъ же, мало-по-малу, къ нимъ присоединились всѣ остальные, такъ что когда Феликсъ назвалъ его по имени, и тѣ, которые знали лично стряпчаго, громко засмѣялись, то тайна открылась для всѣхъ и удовольствіе стало общимъ. Джонсонъ, который до сихъ поръ упорно стоялъ не вдалекѣ отъ Феликса, теперь, услышавъ свое имя, поспѣшно отвернулся и отошелъ въ сторону быстрыми шагами, то блѣднѣя, то краснѣя.
Всѣ хорошо одѣтые слушатели также удалились, полагая, что, они слышали самое лучшее въ рѣчи Гольта, именно, колкую выходку противъ Джонсона.
-- Кто такой этотъ Джонсонъ? спросилъ Христіанъ обращалсь къ молодому человѣку, стоявшему подлѣ него.
-- Джонсонъ -- лондонскій стряпчій. Онъ работаетъ для Трансома. Этотъ ораторъ принадлежитъ къ числу самыхъ ярыхъ радикаловъ и вѣрно Джонсонъ чѣмъ нибудь оскорбилъ его, иначе съ какой же стати онъ сталъ бы говорить противъ члена своей партіи.
-- Я слышалъ, что одинъ Джонсонъ былъ въ числѣ помощниковъ Джермина, сказалъ Христіанъ.