-- Я полагаю сэръ, что двѣ тысячи умѣренная цѣна при такихъ условіяхъ.
-- Я не дамъ двухъ тысячъ.
-- Позвольте мнѣ вамъ сказать, сэръ, что никто не скажетъ вамъ столько, какъ я, даже, еслибъ кто и зналъ не менѣе моего. Вы видите, м-ръ Джерминъ, которому извѣстно все, не нашелъ нужнымъ васъ объ этомъ увѣдомить...
-- Ну?
-- Я полагаю, въ подобныхъ обстоятельствахъ, джентельменъ не долженъ жалѣть денегъ, а я рѣшительно не могу взять меньше тысячи фунтовъ. Право, не стоитъ брать меньшую сумму. Еслибъ м-ръ Джерминъ узналъ, что я далъ вамъ эти свѣденія, то онъ сталъ бы меня преслѣдовать.
-- Я вамъ дамъ тысячу, сказалъ Гарольдъ поспѣшно, ибо Христіанъ безсознательно затронулъ его слабую струну. По крайней мѣрѣ, я вамъ дамъ такую записку, какую обѣщалъ.
Онъ написалъ ее и отдалъ Христіану.
-- Теперь разсказывайте покороче, сказалъ онъ,-- выкажется одарены дѣловымъ краснорѣчіемъ. Кто и гдѣ этотъ Байклифъ?
-- Вы удивитесь, сэръ, узнавъ, что этотъ наслѣдникъ -- всѣми воображаемая дочь стараго проповѣдника Лайона на Солодовенномъ подворьѣ.
-- Господи! какимъ это образомъ? произнесъ Гарольдъ и въ ту же минуту, передъ его глазами встала сцена, когда онъ впервые увидѣлъ Эстеръ -- маленькая темная гостиная, граціозная молоденькая дѣвушка, вся въ голубомъ, съ удивительно-аристократичнымъ видомъ и манерами.