-- Боже мой! Право удивительно, какъ ты хорошо знаешь наше дѣло. Но все же заучи нѣсколько фразъ, чтобъ показать Дебари, какимъ хорошимъ классикомъ ты могъ бы быть, еслибъ захотѣлъ. Однако ты ѣдешь куда то?
-- Да, меня ждутъ въ Треби. Прощайте.
-- Умный мальчишка, пробормоталъ сквозь зубы пасторъ, когда Гарольдъ отъѣхалъ отъ него:-- Пускай поживетъ немного въ Англіи и пооботрется, навѣрное станетъ опять Линтономъ какъ бывало. Однако мнѣ надо извѣстить Арабеллу и посмотрѣть, какъ она переноситъ то, что ея сынъ радикалъ. Все это дѣло ставитъ меня въ неловкое положеніе; но пасторъ долженъ поддерживать миръ въ семействахъ. Чортъ возьми! Вѣдь я необязался любить торіевъ больше своей собственной плоти и крови. Я не язычникъ, не Брутъ и развѣ Провидѣніе не можетъ спасти мое отечество безъ того, чтобы я ссорился съ сыномъ моей сестры.
ГЛАВА III.
Въ началѣ текущаго столѣтія Большой Треби былъ типичный старый базарный городъ среди зеленыхъ пастбищъ, по которымъ лентой извивалась рѣчка, скрываясь въ камышахъ. Благодаря билю о реформѣ, Треби пріобрѣлъ значеніе избирательнаго города. На главной его улицѣ красовалось нѣсколько разнокалиберныхъ каменныхъ домовъ съ большими окнами и садами, окруженными оградой; въ концѣ улицы, гдѣ она постепенно переходила въ базарную площадь, возвышалась грубо оштукатуренная, но привѣтливой наружности, гостинница "Маркизъ Гранби", гдѣ сосѣдніе фермеры оставляли свои телѣги не только въ базарные и ярмарочные дни, но и по торжественнымъ воскреснымъ днямъ, когда они являлись къ обѣднѣ въ городскую церковь. Церковь эта была красивое зданіе, въ настоящемъ англійскомъ стилѣ съ башней и шпилемъ, гордо возвышавшимся надъ красными крышами домовъ. Стоило свернуть съ дороги и заѣхать въ Треби нарочно, чтобъ взглянуть на его церковь, на просторномъ погостѣ, окруженномъ величественнымъ рядомъ тиссовыхъ деревьевъ. Помѣщеніе внутри церкви было не велико и далеко недостаточно для всѣхъ, довольно отдаленныхъ деревень, считавшихся въ ея приходѣ; но по счастію прихожане были люди благоразумные -- никогда не пробовали являться къ обѣднѣ всѣ сполна и даже не жаловались на то, что цѣлый боковой придѣлъ былъ отгороженъ красивою желѣзною рѣшеткою подъ гробницы рода Дебари. Когда черные бенедиктинцы перестали молиться въ церкви, семейство Дебари естественно заняло мѣсто прежнихъ владыкъ. Далеко до того времени жилъ нѣкій сэръ Максимъ Дебари, который участвовалъ въ постройкѣ городского замка. Полуразвалившіяся стѣны этой твердыни служили теперь отмѣнною оградою для скотнаго двора и свинарника Несъ и К°, производителей пива и портера, которымъ славился Треби. Несъ и К° была далеко не единственная цвѣтущая фирма въ городѣ, не говоря уже о зажиточныхъ обывателяхъ, удалившихся отъ дѣлъ. Дѣйствительно въ рѣдкомъ городкѣ такого размѣра можно было найти въ семейныхъ поставцахъ такой великолѣпный фарфоръ безъ ручекъ, съ наслѣдственною пуншевою чашею и серебряною разливною ложкою временъ королевы Анны.
Этотъ зажиточный народъ постоянно пилъ чаи и ужиналъ другъ у друга; а какъ большая часть торговаго и промышленнаго люда въ Треби находилась въ дѣловыхъ, если не въ родственныхъ, связяхъ съ сосѣдними фермерами, то болѣе крупные изъ нихъ также частенько обмѣнивались приглашеніями, играми въ вистъ, ѣли и пили вдоволь, похваливали войну, какъ средство къ поддержкѣ хорошихъ цѣнъ, заботились о степени благосостоянія каждаго изъ сосѣдей, распространяясь съ такимъ же наслажденіемъ о своихъ выгодныхъ дѣлишкахъ, какъ порой скромныя барышни о своихъ тайныхъ предметахъ. Ректоромъ былъ всегда членъ семейства Дебари; онъ водился только съ сельскимъ населеніемъ и пользовался большимъ уваженіемъ за свою привѣтливость; ректоръ, который выпилъ бы чашку чаю съ горожанами, показался бы весьма подозрительнымъ въ глазахъ его паствы.
Таково было старосвѣтское житье-бытье въ Треби; варилъ онъ себѣ пиво, откармливалъ скотину, приготовлялъ сыръ, набивалъ шерсть въ тюки до тѣхъ поръ, пока новыя обстоятельства не усложнили отношеній городка къ внѣшнему міру, не пробудили въ немъ высшую сознательность, не вызвали новыя потребности, неминуемо связанныя съ новымъ горемъ. Прежде всего появился каналъ; потомъ началась разработка угольной копи въ Спрокстонѣ, въ двухъ миляхъ отъ города, и наконецъ, въ третьихъ, открытъ соляной источникъ, что породило блистательную мысль обратить Треби въ модныя минеральныя воды. Столь предпріимчивый планъ зародился не въ головѣ туземнаго жителя, а занесенъ былъ изъ дали молодымъ законникомъ, чьимъ-то незаконнымъ потомкомъ. Мысль эта, хотя обѣщала увеличить благосостояніе города, была сначала принята съ недоброжелательствомъ; дамы протестовали противъ неминуемаго катанья по городу инвалидовъ въ ручныхъ колясочкахъ; мѣстный докторъ предвидѣлъ наплывъ подозрительныхъ эскулаповъ и соглашался съ большинствомъ мелочныхъ торговцевъ, что новыя затѣи бываютъ обыкновенно въ пользу новымъ людямъ. Въ видѣ всесокрушающаго аргумента приводилось то обстоятельство, что Треби благоденствовалъ и безъ минеральныхъ водъ, а будетъ ли онъ благоденствовать съ ними -- неизвѣстно. Даже сэръ Максимъ Дебари, заинтересованный въ дѣлѣ, такъ какъ ему предстояло устроить ванны и гостинницы, и слѣдовательно пользоваться съ нихъ доходомъ, держался довольно долго въ сторонѣ. Но краснорѣчивое пророчество молодого законника, м-ра Матью Джермина, при благовременномъ открытіи по близости каменоломенъ, наконецъ одержали верхъ: воздвигнуты великолѣпныя зданія, изданъ превосходный путеводитель съ картами, планами и виньетками и жители большой Треби впервые узнали нѣкоторые факты изъ своей исторіи, о которыхъ они и не подозрѣвали.
Но все тщетно. По какимъ-то непонятнымъ причинамъ это импровизированное Спа не удалось. Кто приписывалъ неудачу сосѣдству угольныхъ копей и канала, кто миру, разорившему землевладѣльцевъ, а кто изъ личнаго недоброжелательства къ Джермину и безумію проэкта. Въ числѣ послѣднихъ былъ и самъ сэръ Максимусъ, который никогда не простилъ слишкомъ краснорѣчивому адвокату. Благодаря этой неудачѣ Джермина, сэръ Максимусъ не только совершенно напрасно выстроилъ отель, но и будучи въ стѣсненныхъ обстоятельствахъ долженъ былъ отдать зданіе съ прилежащимъ участкомъ земли въ аренду на долгій срокъ: первоначально завели здѣсь человѣколюбивую школу, но потомъ, къ стыду и горю этого джентельмена, представителя одного изъ древнѣйшихъ домовъ Англіи, на его землѣ завели тесемочную фабрику.
Такимъ-то образомъ большое Треби изъ простаго почтеннаго базарнаго городка, сердца значительнаго сельскаго округа, превратился въ представителя болѣе суетливой жизни, усложняемой конями и мануфактурами, представителя той общей системы, которая развѣтляется по всему государству, оттѣняя собою болѣе мелкія мѣстныя системы. Вмѣстѣ съ этими перемѣнами измѣнился и характеръ требіанскаго раскола. Прежде онъ отличался полнѣйшимъ квіетизмомъ, выражаясь только въ архитектурныхъ формахъ маленькихъ темныхъ молитвенныхъ домовъ, а поборники его и не помышляли о другой религіозной свободѣ, кромѣ свободы еженедѣльно по воскресеньямъ подремать на скамьяхъ своей церкви. Но когда, благодаря каменоломнямъ и угольнымъ копямъ, въ окрестностяхъ Треби возникли деревушки, грозившія со временемъ слиться съ самимъ городомъ, когда появились тесемочныя фабрики съ своими грамотными, читающими газеты, инспекторами и конторщиками, диссентерская часовня начала наполняться мужчинами и женщинами, считавшими себя единственными вмѣстилищами религіозной истины. Эти люди примирялись съ ничтожной ролью, которую они играли въ этомъ мірѣ. Теперь можно было найдти въ Треби диссентеровъ, на которыхъ приверженцы Высокой церкви уже не могли смотрѣть какъ на хорошихъ сосѣдей, которымъ по наслѣдству досталась привычка ходить не въ церковь, а въ свою особую часовню диссентеровъ, которые открыто называли высокообразованнаго ректора слѣпцомъ, ведущимъ слѣпцовъ. Но время измѣнило и не одинъ расколъ -- цѣны упали, налогъ на бѣдныхъ возвысился, рента и десятина были не то, что въ былыя времена,-- и фермеръ сталъ задумываться надъ причиной этихъ перемѣнъ, возводя всѣ бѣды къ таинственному исчезновенію фунтовыхъ бумажекъ. Такимъ-то образомъ, когда политическое движеніе, пробѣжавшее звучной волной изъ края въ край страны, достигло большого Треби, оно застало его готовымъ отозваться на ея вибраціи. Билль о равноправности католиковъ открылъ глаза мирнымъ жителямъ Треби, показавъ, какъ несправедливы они были другъ къ другу и какъ равнодушны къ интересамъ человѣчества. Мистеръ Тильотъ, виноторговецъ и членъ господствующей церкви, теперь понималъ, что мистеръ Нутвудъ, предупредительный торговецъ колоніальными товарами, былъ имъ числа тѣхъ Диссентеровъ, Деистовъ, Социніанцевъ, Папистовъ и Радикаловъ, которые поклялись погубить конституцію. Одинъ пожилой лондонскій купецъ, по общему мнѣнію смыслившій въ политикѣ, утверждалъ, что всѣ мыслящіе люди должны бы желать, чтобы Георгъ третій былъ теперь на престолѣ во всемъ блескѣ умственныхъ способностей, характеризовавшемъ его молодые годы; даже фермеры стали менѣе матеріалистичны въ своихъ догадкахъ о причинахъ явленій и значительную долю участіи приписывали дьяволу и этимъ папистамъ ирландцамъ. Гекторъ, достопочтенный Аугустусъ Дебари, прекрасный образецъ старомоднаго аристократическаго духовнаго, умѣвшаго говорить короткія проповѣди, толковаго въ дѣлахъ, не притѣснявшаго прихожанъ своей десятиной, никогда еще въ жизни не приходилъ въ столкновеніе съ диссентерами; но теперь онъ началъ убѣждаться, что они были вредны для его паствы, что его братъ сэръ Максимусъ долженъ остерегаться, чтобы они не купили себѣ земли для постройки церкви, и что недурно было бы, если бъ законъ облекъ его властью запрещать этимъ диссентерамъ говорить свои политическія проповѣди, въ своемъ родѣ столь же вредные источники опьяненія, какъ и кабаки. Съ своей стороны диссентеры съ жаромъ старались отклонить отъ себя обвиненія въ религіозномъ равнодушіи, торжественно протестуя, что они не соглашаются, что католики будутъ спасены, но даже не совсѣмъ увѣрены -- спасуться-ли тѣ протестанты, которые держатся господствующей церкви. Такимъ образомъ, Большой Треби, мирно прожившій тревожное время французской революціи и наполеоновскихъ войнъ, нисколько несмущенный принципами, проповѣдываомыми въ "Declaration des droits de l'homme," ничего не видѣвшій въ Каббатовомъ "Еженедѣльномъ регистрѣ", ничего, кромѣ страннаго мнѣнія о картофелѣ, почуялъ муки пробужденія смутно сознаваемыхъ политическихъ мнѣній. Ее временемъ движеніе по поводу билля о реформѣ значительно содѣйствовало развитію этого сознанія. Правда, слова тори, вигъ, радикалъ и не получили болѣе опредѣленнаго смысла въ ихъ взаимныхъ понятіяхъ, но эти слова получили такую несомнѣнную печать почета или позора, что всякія опредѣленія только ослабили бы впечатлѣніе. Что же касается до простѣйшаго и кратчайшаго способа судить о мнѣніяхъ по личностямъ, которые ихъ раздѣляютъ, то онъ былъ едва ли примѣнимъ въ Треби. Случалось, что въ этомъ городѣ не всѣ защитники реформы были великодушные патріоты и жаркіе поборники справедливости, одинъ изъ нихъ въ жару самого движенія былъ уличенъ въ употребленіи фальшивыхъ вѣсовъ, причемъ многіе тори не преминули разгласить этотъ фактъ какъ наглядное доказательство, что всѣ эти стремленія къ измѣненію представительной системы были только мошеннической уловкой. Къ тому же не всѣ тори были угнетателями, стремившимися привести рабочій классъ въ рабское состояніе, и безспорно надзиратель на тесемочной фабрикѣ, который такъ краснорѣчиво ораторствовалъ о расширеніи избирательныхъ правъ, былъ гораздо болѣе тиранъ, чѣмъ откровенный мистеръ Несъ, котораго всѣ политическія мнѣнія сосредоточивались на томъ, что нелѣпо давать право голоса тѣмъ людямъ, которые не имѣютъ въ странѣ ни кола, ни двора.
Партія реформы восторжествовала. Ясно было, что колеса государственной машины катились въ ту сторону, куда они тянули, а реформисты пылали энергіею. Но если они направляли страну къ погибели, то тѣмъ болѣе являлась необходимость для другихъ тормозить колеса и, если возможно, совершенно ихъ остановить. Въ Треби, какъ и въ другихъ мѣстахъ, народу постоянно повторяли, что ему необходимо сомкнуться къ предстоящимъ выборамъ; но было огромное количество колеблющихся людей, съ практическимъ, гибкимъ умомъ, которые не были достаточно односторонними, чтобъ принять то или другое мнѣніе, когда противъ него приводились вполнѣ доказательные доводы; нѣкоторые же изъ нихъ считали, что всего лучше по долгу сосѣдства поддерживать слегка и другую сторону; что же касается до самой подачи голосовъ, то они еще не рѣшили даже, пойдутъ ли они на выборы или нѣтъ. Имъ казалось, что подло было подавать голосъ за одного джентльмена, а не за другого.